Господин из завтра. Тетралогия

И, поняв, что Абдул-Хамид его не понимает, произнес по-французски:

— Сейчас, наверное, жалеешь, что Крит не отдал?

После чего отдал его казакам. Его помыли и переодели, ворочая, как бездушную куклу. А потом был парад, где его поставили рядом со своими генералами и офицерами. Маршировали колонны войск под медный грохот оркестра, и падали славные знамена, помнящие еще Вену, Белград и Севастополь, — падали подбитыми птицами к ногам русского царя, стоящего на башне громадного железного чудовища — самоходного орудия «Медведь». Затем Абдул-Хамида заставили подойти к броневику и поднести торжествующему императору свою усыпанную драгоценностями саблю.

Неподалеку стояли, понурившись, пленные аскеры, которым не суждено было больше увидеть свои дома. Их ждали необъятные просторы Сибири и тяжелый труд на благо победителей. Но даже тогда он еще не знал, не подозревал, что замыслил этот совсем еще молодой человек, правивший их извечными врагами. И потому, когда ему сообщили, что Порты больше нет, Абдул-Хамид сперва не понял. Потом — не поверил. Как выяснилось — напрасно.

И вот теперь он сидит здесь, в этом маленьком домике, и только двое слуг прислуживают своему бывшему повелителю.

С дальней мечети донесся призыв муэдзина. Абдул-Хамид тяжело поднялся из-за стола, с трудом опустился на колени. По дряблым щекам катились слезы. О, Аллах, милостивый и милосердный, за что ты предал нас в руки неверных? Что сотворили мы, что ты отвернул от нас лик свой?..

В груди вдруг родилась ноющая боль, поднялась выше, перехватила дыхание. Он покачнулся, схватился за левую сторону. В глазах потемнело. Вдруг ему показалось, что перед ним снова площади Стамбула, а он сам — не жалкий пленник, а вновь великий султан, потрясатель вселенной. Он услышал восторженный рев толпы, попытался гордо выпрямиться, но пошатнулся и неловко завалился на бок…

Газета «Московские ведомости» от 17 февраля 1891 года.

«Вчера в Уфе скончался бывший султан Турции Абдул-Хамид II. Последние полгода царственный пленник провел под милостивым присмотром Великого Государя Николая II Александровича, отдыхая от забот и тягот правления среди единоверцев-башкир. Врачи констатировали смерть от приступа грудной жабы…»

Интерлюдия

Камин, сигары, кларет…

— Джентльмены хотели бы знать: чего мы добились, поддавшись приступу вашей русофобии, милорд? — хриплый, одышливый голос был просто-таки наполнен издевкой. — Сотни тысяч фунтов ушли на перевооружение турецкой армии, миллионы фунтов стоили погибшие в бесполезном сражении в Мраморном море корабли, наш флаг если и не стал еще поводом для насмешек, то, во всяком случае, уже не вызывает ни у кого ни малейшего уважения.