Господин из завтра. Тетралогия

Сначала он метался, точно тигр в клетке дворцового зверинца, писал указы, угрожал своим генералам всеми возможными карами, требовал остановить гяуров. Но даже казнь нескольких командиров дивизий и одного командира корпуса ничего не смогла изменить."

"А потом случилось то, чего не могло случиться вообще никогда. В одном-единственном скоротечном и страшном морском бою в Мраморном море его союзники-англичане были разбиты наголову. Он был еще совсем ребенком, когда случилась трагедия в Синопе, но прекрасно помнил, какой ужас воцарился во дворце, когда Яхья-бей принес весть о гибели эскадры Осман-паши. Но тогда можно было рассчитывать на помощь союзников, которые должны были прийти и дать окорот неверным, дерзнувшим вознести меч над Блистательной Портой, хранительнице заветов Пророка, а тут… Те самые союзники, повелители морей, даже не смогли убежать, как сделали его трусливые аскеры. Они погибли, словно нечестивые хашишины, сами бросившись на услужливо подставленный клинок…

Абдул-Хамид помотал головой, отгоняя тяжелые мысли, поднялся, позволил себя одеть и, тяжело приволакивая ногу из-за очередного приступа подагры, пошел к завтраку. Здесь суетился второй его слуга, Мустафа. Он уже выставил на низкий столик большой чайник, блюдо с ароматным пловом, миску со сливками и свежие лепешки. Тяжело вздохнув, бывший повелитель бывшей великой державы, а ныне — просто тучный, нездоровый мужчина, уселся на корточки перед завтраком.

Совсем недавно за его завтраком собиралась добрая сотня людей, подавалась тысяча блюд, а что теперь? Теперь на столе одиноко стоит плов, да и тот не с мясом, а с сушеными сливами. И он — один. А за окном — не парки Йылдыз-сарая, а просто сарай во дворе небольшого домика в занесенном снегом небольшом городке Уфа. Должно быть, во времена седой древности тут обитали какие-то его предки, ведь недаром название города созвучно со старинным словом «уба» — курган, холм. Возможно, что молодой белый царь что-то знал об этом, а потому отправил его доживать свой век на древнюю прародину. А может быть, и не знал ничего, а просто отправил ставшего ненужным пленника подальше, с глаз долой…

Еда казалась безвкусной. Здесь все было не так и все было не то. И снова мысленно Абдул-Хамид возвращался туда, к пышным дворцам, теплому ласковому морю и буйным зарослям роз…

Все! Оттоманская империя прекратила свое существование. Больше никогда не будет торжественного выхода по праздникам из «Пушечных врат» к мечети Айя-София. Больше не будет шумной, резкой, но такой прекрасной, отзывающейся в душе музыки, изящных танцовщиц и могучих, точно тельцы, борцов с лоснящимися от масла телами. Не будет прохлады гарема и жаркой неги купальни…

Ему вспомнились последние дни его султанства.