Билет на Лысую гору

Не в силах сдерживаться, он подскочил к дверям и, пока визитеры ждали лифта, крикнул в щель:

– Эй вы, меньшинства!

– От большинств слышу! – находчиво возразили с площадки.

Глава 6

Глиняный пес

Прижимая картину к груди, Эссиорх быстро сбежал по лестнице. Ирка едва за ним поспевала. Во дворе хранитель остановился, чутко прислушиваясь к чему-то незримому. И – судя по тому, как неуловимо изменились его движения и лицо – Ирка поняла, что времени у них нет.

Эссиорх метнулся к мотоциклу, но, внезапно передумав, остановился. Он схватил Ирку и, бесцеремонно оттащив ее на замусоренный окурками пятачок земли под балконами, каблуком протоптал нечто вроде круга.

– Стой здесь! Не переходи черты, что бы ни произошло. И никакой магии! Никакой! Я не хочу, чтобы они догадались, что со мной валькирия. Я попытаюсь оторваться один… Знаю, что бесполезно, но рискну!

– Я могу вызвать Антигона! – воинственно предложила Ирка.

Эссиорх скривился.

– Только, умоляю, не этого параноика с палицей! Первым делом он заявит, что он самый великий в мире болван, а затем отдавит мне ногу своей палицей.

– Ты ошибаешься. Он хороший воин!

– Пусть так. Однако против пепеломета с дубиной не попрешь!

– Пепеломета?

– Ну да. Скоро ты увидишь, что такое семиместный каменный склеп. Сглаздаматчики, магфицер, боевой маг с хрустальным шаром. Вполне достаточно, чтобы поставить на Антигоне точку."

"– Хорошо. Но остаюсь я. У меня есть копье! – упрямо сказала Ирка, делая попытку покинуть круг.

Хранитель взял Ирку за плечи и насильно удержал ее.

– Пусть так! Но что ты сделаешь своим дротом с двумя десятками магов? Не успеет дрот вернуться к тебе после первого броска, как ты уже станешь пеплом! Сглаздаматы, запуки из хрустального шара и пепеломет – поверь, это серьезно.

– А ты?

– Меня они не убьют, да это и невозможно. Основная моя сущность бессмертна. Повредить маги могут только тело, но и на это они едва ли пойдут. Ссориться с Прозрачными Сферами темным магам с Лысой Горы нет смысла. Им нужна лишь картина.

– А если уничтожить ее? – предложила Ирка.

Странный гул в арке нарастал. Валькирия еще ничего не различала, но ей чудилось, что пространство густеет, и она видит марево, вроде того, что поднимается вечерами от остывающего асфальта. Затем марево вдруг прорезала длинная прямая полоса. Точно кто-то отточенным кинжалом вспорол занавес лопухоидного мира, и оттуда, с изнанки занавеса, брызнул яркий и грозный свет.

– Картину уничтожать нельзя. Пока нельзя! – торопливо сказал Эссиорх. – Она – единственная наша нить. Возможно, Матвей Багров и сам не помнит, кто он такой. Возможно, он изменился до неузнаваемости. Возможно, потерял память или пережил череду превращений. Только картина выведет тебя на его след… Другой нити у нас нет.