Билет на Лысую гору

Все ждали. Червь терпеливо плавал в жидкой грязи тоннелей Подземья.

– Однажды я был в гостях у бабушки, – трагически начал Мошкин. – Когда она открывала шкаф на кухне, я случайно заметил на верхней полке пакет с пряниками. С маленькими такими пряниками, у которых внутри чернослив, а сверху тонкий слой шоколада. Когда бабушка вышла, я забрался на стул, стянул один пряник и очень мучился! Мне казалось, я буду разоблачен и сурово наказан!.. Но бабушка ничего не заметила. Вечером я стянул еще пряник, а ночью сразу два…

Голос Мошкина мученически дрогнул, и вместе с его голосом в сладкой истоме дрогнул и червь.

– И снова совесть грызла меня по-черному, и чтобы заглушить ее, мне пришлось стащить еще пару пряников, – маниакально продолжал Евгеша. – Весь следующий день я страдал, но искушение было слишком сильным. Терзаясь, я слопал почти весь пакет, не считая, быть может, двух-трех пряников. А потом, когда я должен был уже уезжать, бабушка вдруг…

Голос Мошкина завибрировал, источая искреннее страдание. Червь дернулся, будто его ударили током. Не просто ударили, но и подключили к проводам.

– Двинула тебя мясорубкой по голове? – фыркая, предположил Чимоданов.

– Нет! Бабушка кинулась к шкафу и сказала: «Ах голова я садовая! Это же тебе в дорогу!» И я получил тот самый… тот самый пакет!.. И шо… шоколадку! – и Мошкин, потрясенный этим воспоминанием до глубины души, заикнулся и всхлипнул.

Червь затрясся так, что у Мефодия застучали зубы. Он испытал глубочайшее, почти ревнивое недоумение. Что было в наивной истории Мошкина особенного? Червь снова затрясся, точно припадочный. Депресняк панически зашипел. Зудука в темноте попытался забраться Чимоданову под рубашку, но, перепутав, стал забираться под рубашку Нате. Та хладнокровно завязала ему руки морским узлом.

– М-да! Куда катится мрак? И этот грешный пряничный обжора ученик стражей! – себе под нос сказала Улита."

"Однако Евгеша ее не слышал. Все так же невыносимо страдая, он рассказал, как однажды по его вине собаку захлопнуло в лифте, и она жалобно скулила, пока он не догадался побежать на другой этаж и снова вызвать лифт. Еще поведал он, как испачкал мелом стул в классе, думая отомстить этим одному своему врагу, но врага пересадили на другое место, на это же – уселась завуч, явившаяся на контрольный урок. Следом потянулся рассказ, как однажды перед родительским собранием, когда классный руководитель должен был всех обзвонить, Мошкин расшатал контакты в телефонной розетке, надежно обезвредив его на весь вечер.

И хотя истории эти были вполне обыкновенны и не содержали ничего особенно демонического, червь содрогался, почти не переставая, и несся по подземным лабиринтам со стремительностью мурены. Шуршание земли переросло в монотонный гул.