Девушка с синими гортензиями

 – Она была… она была… Да… таких, как она, уже больше нет! Вы ее видели в «Короле»? А в «Продавце счастья»? Правда, она играла в «Короле» лучше, чем Ларжильер?

– Они играли совершенно по-разному, – усмехнулась Амалия, которая отлично помнила нашумевшую пьесу. – Ларжильер сделала акцент на хулиганской стороне героини, а Лантельм – на ее привлекательности.

– Вот! – торжественно объявил Буазен. – Вы понимаете, сударыня!

– Вы хорошо знали мадемуазель Лантельм? – спросила Амалия.

– Я был ее шофером. Когда она играла в «Короле», то уже была звездой и захотела, чтобы у нее была своя машина. Она купила «Шаррон» с небольшой скидкой в счет рекламы. Ну, чтобы в газетах появилось объявление: «Очаровательная актриса мадемуазель Лантельм приобрела у нас такую-то машину, адрес нашего магазина там-то и там-то». – Буазен повел своими широкими плечами. – Но не прошло и недели, как «Шаррон» потерпел аварию. Мадемуазель была на вечере, который никак не кончался. Она разрешила мне возвращаться домой одному, я прихватил приятеля, ну и… Мы с ним заболтались по пути, а ночью за дорогой надо следить в оба. Словом, мы перевернулись, «Шаррон» – вдребезги… – Шофер вздохнул.

– Что было дальше? – спросила Амалия.

– Если бы мадемуазель Лантельм была, как некоторые, она бы меня уничтожила, – медленно проговорил Буазен. – Да, уничтожила бы. Из-за дорогой машины… и вообще… Но она мне ни слова не сказала. Вскоре мсье Рейнольдс подарил ей лимузин от «Рено» и предлагал взять другого шофера, но она отказалась. С тем «Рено», правда, тоже вышла незадача – однажды велосипедист, поклонник мадемуазель, налетел на нас, чтобы привлечь ее внимание. Мы его доставили домой, а по пути он успел ей сделать предложение руки и сердца. Это был, знаете, вдовец лет пятидесяти, со вздутыми венами и мосластыми коленками… Боже, как мадемуазель потом смеялась!

– Как ее шофер, вы, наверное, многое знали, – заметила Амалия. – Например, куда она ездит и с кем.

– Я за ней не следил, – просто ответил Буазен. – Даже когда Рейнольдс напрямую предложил мне денег. Да, у нее бывали увлечения, она влюблялась. Это нормально, она была молодая женщина, очень красивая. Но я не шпион, сударыня.

Мужчина так твердо произнес последние слова, что Амалия поняла: всякие разговоры на эту тему бесполезны.

– Когда стало известно, что мадемуазель Лантельм погибла, что вы подумали? Что произошел несчастный случай или…

Буазен мотнул головой.

– Я был убит. Просто убит. Потом поехал на вокзал, встречать ее тело… У хозяина было ужасное лицо, он разом постарел лет на двадцать. Глаз подергивался в нервном тике… А потом похороны, и опять эта жара, жара… Я плакал на ее похоронах, – просто прибавил мужчина. – Невозможно было поверить в то, что ее больше нет.