Горсть песка-12

Хорошо, что наши герои лежали так близко от них- пули просвистели над нами, посбивав лишь верхушки елок. Дальше фашисты не пошли, повернули обратно.

«Ушли невредимыми»- прошептал Кирилл Иванович.

«Пока еще невредимые- их счастье… Еле сдержался!» — признался Руссиянов Филяшкину.

Наконец-то на лес спустились сумерки. Стрельба постепенно утихла, с ними остались обычные лесные звуки: шум ветвей да редкое птичье попискивание. Можно было быть уверенными, что враг не сунется в лесную чащу на ночь глядя. Тем не менее, соблюдая осторожность, к командирам по-пластунски подполз полковник Шварев, командир 355 СП.

Втроем, накрывшись плащ-палаткой и подсвечивая карту последними спичками, наметили план дальнейших действий. Решили остаться в ельнике на ночь, а перед рассветом двинуться на восток к Днепру, который, судя по всем расчетам, протекал не очень далеко. Переправляться предстояло вплавь.

На плащ-палатку с шипением падал снежок…

….Над темнеющим меж засыпаемыми первым снежком полями и перелесками Минским шоссе пролетела «рама»- «FW-189»… однако вместо бомб на головы спешащих на Запад красноармейцев 1-й Московской мотострелковой дивизии полетели листовки со свежей типографской краской с такими словами: «Русские воины! Кому вы доверяете свою жизнь?! Ваш командир — еврей Янкель Крейзер. Неужели вы верите, что Янкель спасет вас от наших рук?! Сдавайтесь в плен, а с Янкелем поступайте так, как надо поступать с жидами…»

Листовку показали комдиву. Полковник Яков Григорьевич Крейзер пробежал её глазами, улыбнулся и сказал: «Да, дома отец и мама действительно называли меня Янкелем… Хорошее имя. Горжусь им!..Шире шаг, товарищи!»

Лучшая дивизия Московского округа спешила на помощь Добровольческой бригаде…

Невероятно? Однако, действительно, в первый же день, еще до вступления 1-ой дивизии в бой, на марше- такие листовки уже падали с неба…толкуйте потом об отсутствии предателей в высоких штабах…

Очевидец пишет: «Полковник Крейзер обладал всеми качествами, необходимыми командиру. Это был волевой, требовательный и очень справедливый человек. Отличное знание военного дела, организаторский талант, способность предусмотреть самые невероятные изменения боевой обстановки, умение быстро принимать решения в зависимости от меняющейся ситуации — все это вызывало глубокое уважение к нашему комдиву.

Я же не просто уважал и высоко ценил Якова Григорьевича. Я словно чего-то ждал от него. У меня все время было чувство, что человек этот готов к чему-то очень большому. Может быть, к личному подвигу. Или к разработке плана какой-нибудь гениальной военной операции. Короче говоря, на меня Крейзер с самого начала производил впечатление командира незаурядного, богато одаренного лучшими человеческими качествами.