Горсть песка-12

4августа 1944 г. в берлинской тюрьме была обезглавлена легендарная княгиня Вера Оболенская, героиня Французского Сопротивления.

Бывший царский офицер Федор Махин, ставший генерал-лейтенантом Югославской народно-освободительной армии, первым из русских эмигрантов в 1945 г. был награжден орденом Отечественной войны.

И многие, многие другие…

В нашей истории — они поверили, и приехали пускай в Советскую, но в Россию, чтобы в тяжкий для неё час быть с нею рядом…

….. А потом- с уродливым порождением Версаля — Сталин тоже сражался не на жизнь, а на смерть…а вооружил не бригаду- а целую армию Андерса…вот только отважных поляков заставить воевать не смог даже он…)

…..С тихим шипением снежинки таяли в черных водах Днепра…Медленно и тревожно тянулись минуты. Чутко вслушивались в лесные звуки, грязные, смертельно уставшие, измученные многодневными боями, бойцы и командиры стараясь различить шаги гитлеровцев. Однако все бойцы — были в военной форме, а на гимнастёрках у командиров — пусть тускло, но сияли ордена…

Ельник, в котором они лежали, хорошо скрывал не только их, но и врагов- они были где-то близко и в любой момент могли появиться, причем в превосходящем числе.

«Неужели отвоевались, Кирилл Иванович?» — прошептал генерал Руссиянов, обращаясь к комиссару Филяшкину.

«Ну, если и так, Иван Никитич, то все равно повоевали неплохо- много гадов положили. Сраму на нашу голову быть не должно.

«Это, конечно, только жаль, что недолго…»

Командиры помолчали.

«Пистолет у тебя в порядке?»

«Полна обойма и запасная с собой.»

«Последний патрон — береги.»

«Конечно, живыми не дадимся, Иван Никитич. Дивизия не погибла- это главное. За Днепром сил наберемся и еще так накостыляем фашисту…»

Кирилл Иванович неожиданно замолчал и настороженно поднял голову. Сначала одна, потом другая макушки крепких ярко-зеленых елочек резко качнулись, послышались шуршание и треск. Товарищи вжались в заснеженные моховые кочки, выставив вперед пистолеты.

Два фашистских солдата с автоматами на изготовку, опасливо оглядываясь, появились в десяти шагах от них. Немцы перекинулись вполголоса несколькими словами и замерли на месте, испугавшись шума, с которым продирались сквозь ельник. Так они стояли, не шелохнувшись, видимо, усыпляя бдительность советских бойцов, которые могли быть здесь, и, конечно, насторожились бы, заслышав треск сучьев: гитлеровцам, наверное, — хотелось считать себя невидимыми.

Руссиянов не мог отвести глаз от вражеских лиц. Как же хотелось выстрелить! Но ведь сам же отдал приказ подчиненным по возможности не ввязываться в стычки, соблюдать маскировку.

Решив, очевидно, проверить, есть ли кто рядом, автоматчики разом дали несколько очередей, стоя друг к другу спинами.