Горсть песка-12

прислонят! Без сомнения! Только вот лучше у русской стенки, чем в парижском кабаке…»

Все с недоумением смотрят на него…

Дверь с грохотом распахивается. В кабак вваливается санитар Турбин.

Стоит, качаясь, на носках, смотрит на троицу: «Пьёте? Всё пьёте, и пьёте…а там русские люди умирают!»

Подполковник Вершинин: «Положим, штабс-капитан, русские люди всегда помирают, и чаще всего просто от водки…Но Вы правы. Хватит пить, потому что завтра мы уезжаем.»

Все присутствующие: «Куда?»

Подполковник Вершинин: «Сначала в Марсель, потом в Алжир, потом доберемся до Касабланки, оттуда — в Туманный, чтоб ему потонуть, Альбион, а потом и домой….Пора. Погостили двадцать один год по чужим дворам- пора и честь знать! Пошли, господа! Уходим по-английски, не платя по — счёту. Штабс-капитан, прикрывайте!»

«Прощание Славянки»: «Тра, та, та, та- трататата…

Примерно в это же время. Город Малорита. МСБ 75-той СД.

На пропахшем карболкой операционном столе профессор Белорусского Медицинского Института, с кафедры нейрохирургии, доктор Костенко проводит — естественно, операцию, начальнику штаба дивизии подполковнику Григоренко.

При этом, предварительно чулком завернув скальп подполковника ему на затылок, и сейчас обрабатывая мощную кость подполковничьего черепа, он с размаху бьёт молотком по зубилу, как в своё время делал сам Григоренко, юным слесарем сбивая заусеницы с паровозной реборды.

Пользуясь тем, что операция на открытом мозге проводится под местной анестезией, для контроля за состоянием пациента, профессор вдобавок занимается медицинской пропагандой: «Обратите внимание, пациент! Почти восемьдесят процентов убитых и умерших от ран имеют поражения в голову.

И это всё- люди, не носящие каску. Те, кто имел поражения головы через каску, отделываются царапинами и контузиями…иногда тяжёлыми…не беспокоит?»

Григоренко, скрипя зубами: «Терпимо…»

Профессор: «Но смерть при поражении головы через каску — это исключение. Очень, очень редкое исключение. Выходит, мы гибнем из-за отсутствия дисциплины.