Горсть патронов и немного везения

Викентий смеется, а Валерия испуганно шепчет мне на ухо:

— Женя, это их главарь?

— Ну что ты, родная, — глажу я ее по мягкой, теплой ладони, — куда ему до главаря. Это полковник Московского уголовного розыска Каменев Сан Саныч, Старый Опер.

— А что он говорил-то, я не поняла?

— Он сказал, что очень доволен моей работой, — улыбаюсь я и вспоминаю, что забыл представить Валерию: — Ребята, это моя жена. Она прилетела ко мне из Парижа… с небольшими остановками…

— Да я как-то уже и сам догадался, — глядя на дорогу, говорит Вик. Маша смеется. — Так что за степень защиты, ты говорил?

Наконец-то мы выезжаем с проселка на асфальтированное шоссе.

— Помните ту фотографию, где Ямковецкий изображен за рулем «Понтиака» в автосалоне?.. Квинт разузнал, что впервые в Европе он был выставлен в Швейцарии в начале девяностых. Замок на двери «Понтиака» отпирается по отпечатку пальца хозяина. Вот откуда у этого любителя дорогих моделей появилась идея заказать такой замок под пальчик своей дочери! Только он умудрился сделать так, что ни она, ни кто-либо другой, включая адвоката Мезина, об этом не узнали. И если бы Майвин заставил Машу под видом Илоны поехать туда и изъять компромат из сейфа, то ее просто арестовала бы полиция. Вместе с ним. Так что он подсовывал эту дискету с кодом и шифром специально, зная, что основной степени защиты на ней нет.

— А через семь дней после дня рождения Илоны — в случае, если ни она, ни Ямковецкий не явятся за содержимым сейфа или для перезаключения договора, — управбанком в присутствии полиции вскроет сейф и предаст содержимое документов огласке, — говорит Маша.

— Очень даже может быть, — соглашается Решетников. Сосредоточенно глядя на дорогу, он достает дискету и… выбрасывает ее в окно: — Пусть вскрывают и обнародуют. Так даже интереснее.

По области проводится операция «Перехват», а впереди — Кольцевая. Я вспоминаю об этом, когда Викентий начинает отстегивать кобуру с «генцем» и засовывать ее под сиденье. Впереди — полоса замедления. Передвижной пост: два патрульных авто — «канарейка» и «мерс» — стоят на обочине. Штук десять ментов разбрелись вдоль колонны, в которой — рейсовый «Икарус», мотоцикл «Днепр» с коляской, пяток иномарок, навьюченный «Запорожец» и еще, еще: вечер воскресного дня, в Москву возвращаются дачники.

Повинуясь полосатому жезлу, Викентий принимает вправо и тормозит. Все три минуты, пока до нас доходит очередь, мы подавленно, а быть может, просто устало молчим.

— Здрасс…инспктр дорптрулн слжб стршлнт Михеев! — цедит еще более усталый и обозленный из-за сорванного выходного мент. — Предвт вш дкмнт!..