Горсть патронов и немного везения

Майвин кому-то сказал, что утопит тебя в реке вместе со всей твоей информацией, а потом позвонил своему начальнику безопасности и приказал найти тебя хоть из-под земли, Сегодня я слышала, как ты сказал Майвину, что знаешь, где Илона. Хочешь получить за нее выкуп?..

За то время, что она говорила, Решетников прикончил полпачки «Примы». Он долго молчал, чувствуя, как переворачивается все внутри, как сжимается сердце, оказавшееся вдруг живым и вовсе даже не каменным, и как воспоминания о его собственных боях без правил, нахлынув разом, теснят грудь. Думал о сыне Ванечке в детдоме, о судьбе молодой девушки, которой не на что тратить деньги, о жизни под чужим именем, которая, увы, была ему хорошо знакома. В истории, рассказанной Машей, он увидел себя и ожил, и почувствовал, что не одинок, словно вернулась к нему тень, и непонятным образом исчезнувшее с витринного стекла отражение он увидел теперь в таком же живом, одиноком и глубоко несчастном существе.

— Выкуп?.. — переспросил Решетников, будто очнувшись ото сна. — Дорогая моя! Если тебя изваял сам потомок художника Лиотара, то считай, что я уже миллионер, потому что не успеет петух прокукарекать один раз, как я тебя продам трижды: во-первых — Майвину, во-вторых — Ямковецкому (вдруг он не найдет свою настоящую дочь и согласится на замену?), а потом — в милицию, где получу за тебя если не орден, то хотя бы медаль. Одна у меня уже есть, теперь будет и вторая.

Все это он произнес довольно грустным голосом, жадно затягиваясь сигаретным дымом, обжигавшим язык, так что она даже не поняла, шутит он или в самом деле строит коварные планы.

— Надо же… Маша! — покачал головой Решетников. — У меня как-то не поворачивается язык другую женщину Машей называть.

— Почему — другую? — удивилась она.

— Ладно, проехали. Помолчи…"

"Он погасил сигарету и решительно, в который уже раз, набрал надоевший номер, мысленно поклявшись, что если и сейчас не сработает, то придется предпринимать что-то самому. Не сидеть же…

Сработало! Гудки оборвались!..

— Бюро… дет-тективных… «Шериф», — проговорил Столетник не очень четко, словно простонал.

— Женя! Это я, Решетников! — почуял неладное Викентий. — Что с тобой? Где ты?

В трубке задержалась тишина, слышалось сиплое дыхание.

— Кто… это… говорит? — спросил Столетник.

Решетников условный знак понял.

— Мотель «Фата-Моргана», — сообщил координаты, как договаривались. — Телефон 945-21-30.

— Вы ошиблись.

Гудки отбоя.

3

Я вернул трубку Ямковецкому, и он убрал ствол револьвера, приставленный к моему лбу.

— Ошиблись номером, — объяснил я ему. — Кто-то звонил в цирк, спрашивал, какие на сегодня хохмочки.