Город засыпает, просыпается мафия

Следователь Дементьев, не опуская пистолета, осторожно приближался, а за его спиной маячил незнакомый Таше мужчина.

Дементьев видел, что Сергей Смирнов ранен, но не серьезно: он специально целился в плечо, чтобы остановить его, но не причинить большого вреда. Однако торопиться он не собирался на случай, если у того в кармане в пару к удавке припрятано более опасное оружие. Варнас и Краснова, насколько он мог судить, сильно не пострадали, а потому в его помощи не нуждались.

Сергей лежал на земле, корчась от боли и зажимая рану здоровой рукой. Он что-то невнятно бормотал, поэтому Дементьев подошел еще ближе, чтобы разобрать слова.

— …Поторопился… ночь не наступила… слишком рано… черт, зачем я поторопился?

— Кажется, мы ошиблись в наших догадках по поводу второй Мафии, — сообщил Дементьев подошедшему вслед за ним Нурейтдинову.

— Но линчевание так или иначе состоялось, — отозвался тот. — Игра закончена?

— Игра будет закончена, когда мы поймаем Ведущего… И он, — Дементьев кивнул на Смирнова, — нам в этом поможет.

Нурейтдинов как-то странно покосился на него, потом оглянулся по сторонам и мрачно пробормотал:

— Я в этом не уверен.

Нурейтдинов кивнул на Сергея. Следователь снова повернулся к нему и заметил, что того словно окутало темной дымкой. Его тело конвульсивно задергалось, а рот раскрылся в беззвучном крике, глаза расширились от боли и ужаса.

— Что… что происходит? Остановите это…

— Я не могу, — Нурейтдинов сокрушенно покачал головой.

Владимир Дементьев многое видел в этой жизни, но глядя на замершее и, без сомнения, мертвое тело Сергея Смирнова, он впервые в жизни по-настоящему лишился дара речи.

На груди у того лежала карта. Карта Мафии.

Таша сидела под кабинетом с надписью «Перевязочная» на неудобной лавке, нервно ломая пальцы. В этот поздний час в травмпункте, кроме них с Повиласом и заспанного врача, никого не было, а в коридоре так и вовсе находилась она одна. Врач за дверью занимался шеей Повиласа, на которой остались довольно глубокие следы после встречи с Сергеем. Через неплотно закрытую дверь до Таши доносился низкий бас доктора. Он что-то спрашивал, иногда, кажется, даже смеялся. Повиласа она не слышала.

В травмпункт их отправил следователь, предварительно около получаса промучив бесконечными вопросами о том, что произошло. И вот теперь Таша сидела на этой неудобной лавке, от которой ломило спину, и ждала Повиласа, хотя ей самой никакая помощь не требовалась. Разве что в виде рюмки коньяка.

Наконец дверь распахнулась, и в проеме показался Повилас с перевязанной шеей. Таша тут же поднялась ему навстречу.

— Все в порядке? — тревожно спросила она. В тусклом свете ламп он показался ей слишком бледным, как будто вся кровь отхлынула от лица, превратив его в подобие призрака.