Город засыпает, просыпается мафия

— Но зачем? — вслух спросила Таша, хотя в комнате она по-прежнему была одна.

Краем глаза она заметила движение на пороге гостиной и тут же испуганно подпрыгнула на месте: Сергей вернулся. Он спокойно прошел в комнату, не обращая никакого внимания на компрометирующие его бумаги в руках Таши, и открыл дверцу серванта, за которой оказался небольшой сейф.

— Я просто хотел, чтобы ты знала, — тихо сообщил он, вытаскивая из сейфа перчатки и медленно натягивая их на кисти рук.

Затаив дыхание, Таша поднялась с дивана и медленно шагнула в сторону двери, пользуясь тем, что Сергей стоял почти спиной к ней.

Она задала этот вопрос только чтобы отвлечь его и успеть добраться до выхода. Делать резкие движения она опасалась.

— О Потрошителе. О том, что он сделал. О том, что он делал много лет.

Сергей надел перчатки и снова засунул руку в сейф, на этот вытащив оттуда леску с двумя ручками на концах — удавку, которой он задушил Артема Носкова. После этого он так же медленно обернулся к Таше, которая почти добралась до выхода из комнаты. Лицо его выглядело бесстрастно, безучастно. Ни злобы, ни извращенного предвкушения, ни страха на нем не было. Таше скорее привиделась скука, некоторая отстраненность, полное спокойствие. Ее собственное лицо наверняка выглядело сейчас совсем иначе.

Их взгляды встретились. В почти черных глазах Сергея на мгновение промелькнуло сожаление.

— Беги, — тихо посоветовал он.

И она побежала. Бросилась к входной двери с каким-то отчаянным безрассудством, понимая, что у нее нет шансов. Сергей мог догнать ее почти мгновенно, но он этого не сделал. Как будто решил дать ей несколько секунд форы.

Входная дверь оказалась закрыта только на задвижку, поэтому на ее открывании Таша почти не потеряла времени. Ни о какой обуви она даже не вспомнила, так и выскочив на площадку в тонких носках. Лифт ехал наверх, но ей в любом случае в голову не пришло бы вызывать его, она сразу бросилась вниз по лестнице, лишь иногда оглядываясь и видя, что Сергей все же начал погоню.

Сердце ее заходилось не столько от бега, сколько от страха и ощущения безысходности. Она понимала, что стоит закричать, позвать на помощь, но, как это часто случалось с ней в экстремальных ситуациях, ее голосовые связки словно парализовало, ничего, кроме сиплого хрипа, из горла не вырывалось.

Она смутно надеялась на то, что во дворе обнаружатся люди. Не будет же Сергей убивать ее на глазах у свидетелей? Однако двор оказался пуст. Несмотря на относительно хорошую погоду и белые ночи, никто не рвался гулять с собакой или коляской или хотя бы сидеть на лавочке и бренчать на гитаре под дешевое пиво. Таша даже остановилась в нескольких шагах от парадной, чтобы оглянуться по сторонам, все еще надеясь на случайного спасителя, но вокруг не было ни души.