Город пропащих

Две двери, одна из которых железная, а количество замысловатых замков вызвало у Федора улыбку. Кроме того, квартира была "на охране".

Стены длинного коридора украшали ковры, увешанные всевозможным старинным оружием, посверкивающим чеканкой, эмалями и инкрустациями, а также портреты каких-то военных, рисунки лошадей.

В столовой тоже было огромное количество картин в тяжелых, тускло мерцающих рамах. Виды гор и морские пейзажи, натюрморты, весь угол подле окна занимало огромное зеркало в раме из листьев и винограда цветного стекла.

Федор ошеломленно оглядывался, не сразу включившись, что Светлана знакомит его с хозяином.

Петр Петрович оказался невысоким пятидесятилетним мужчиной с костистым и крючковатым носом, роскошной седой шевелюрой и бархатными синими глазами. У него были маленькие изящные руки. На большом пальце левой руки Федор заметил серебряный перстень-печатку с медового цвета камнем.

- Отчим - известный московский коллекционер, - шепнула Светлана.

- Здесь и вправду, как в музее.

Федор перебегал глазами с картины на картину.

- Давайте я расскажу вам о моем собрании, - приветливо предложил хозяин. - Светочка пока соберет на стол. Все уже готово.

Збарский начал говорить о картинах и художниках, а потом повел его в кабинет, где висели иконы. Федор послушно следовал за ним, восхищаясь, и, раскрыв рот, слушал его рассказ. Петр Петрович умел увлекать слушателей, его хорошо поставленный низкий голос звучал завораживающе.

Тем временем пришел Митя, и скоро они все вместе уже сидели за столом. Сегодня, пожалуй, впервые Федор смотрел на братца без враждебности. Мирная обстановка за семейным обедом подействовала на него каким-то непонятным образом. Ему захотелось стать маленьким и чтобы взрослые ласкали и баловали его. Посещало ли его прежде подобное чувство? Он не знал. Потому что детство его было тяжелым и безрадостным, в многоквартирном бараке на окраине пыльного уральского городка. Там напивались, сквернословили и мало обращали внимания на детей. Лишь раз он помнит руку матери, гладящую его по голове.

Митя вел себя тихо, ловил каждое слово Петра Петровича и совсем не обращал внимания на Федора.

А хозяин главенствовал, сыпал остроумными шутками и подливал всем какого-то диковинного розового вина, пахнущего цветами и зноем далеких стран.

Петр Петрович явно выпил больше всех. Глаза его сияли, щеки разрумянились.

- В жалкое время мы живем. Серое время. А главное - будет еще хуже...

- Ну, почему, почему? - кипятился Митя. - Дали столько свободы: езди, куда хочешь, пиши, что думаешь...

- Дали... Вот именно "дали", - смеялся Петр Петрович. - А люди-то оказались к этому не готовы. Свободу нужно взрастить в себе. Блудят с фальшивыми бабами, второй от конца - Наполеон, кидаются на все, лишь бы было новым...