Горный цветок

И он в самых… грубых и нелестных формах выразил бедной ни в чём неповинной женщине, что у него сейчас другие приоритеты. А о грядущих изменениях в жизни леди он предупредил загодя, так чего, мол, тут жаловаться? При этом вид имел самый что ни на есть устрашающий – покрасневший, он размахивал руками и вообще, вёл себя недостойно и даже где-то по-хамски.

Что оставалось бедной женщине – только выбежать из дома в испуге. Сам же лорд Джерард устало опустился в кресло – он не солгал супруге – действительно, у него были большие расходы и действительно, у него нередко случалось колотьё в боку или под рёбрами.

- Милорд, ваш конверт… вы так и держите его в руках, - тактично кашлянул господин Мардел, аккуратно внедряясь в кабинет."

"Тот открыл депешу и начал читать послание, в котором сообщалось, что его старший сын, его мальчик, его надежда и опора… погиб в неравной битве с нортманами… что государство скорбит и сожалеет о его гибели, потом ещё что-то… у лорда Джерарда всё расплывалось перед глазами, будто он начал плохо видеть… засевшая игла заколола просто невыносимо, он дёрнул себя за шейный галстук, оседая на пол.

- Лекаря! Немедленно лекаря! – закричал господин секретарь.

Глава 42

Маркас терпеливо стоял в очереди на въезд в столицу. Ворота были неподалёку от Салтона и потому спросом у чистой публики не пользовались, разумеется. Однако, Маркас вполне справедливо полагал, что в его нынешнем виде ему тут самое место. Покрытый пылью плащ явно с чужого плеча, заляпанный просёлочной грязью едва не по колено, он вызывал косые взгляде даже здесь, в рабочем районе. Очередь продвигалась медленно, сонные стражники на воротах помнили о том, что им платят не за скорость работы, а сам факт посещения службы, да и с этих работяг лишней монетки не сыщется, а потому совершенно точно не торопились. Проверяли телеги с шерстью, тыкая в тюки длинными палками в поисках контрабанды, да позёвывая, проверяли документы у каких-то циркачей, что посетили столицу в надежде позабавить искушённую столичную публику своими фокусами.

Впереди переговаривались два мужика, которые также привезли овечью шерсть на продажу в столичные фабрики, тюки с нею высились на старых телегах.

- Шерсть-то, поди, нынче в такую цену будет, что и не укупишь, - со знанием дела проговорил пьяненький мужичок неподалёку. – Сами, поди, заздря цену набиваете на свой товар, а простой народ страдай! Была эта ваша холера, али нет – нам с того разницы никакой! Нам вынь да положь цены на треть ниже прежнего!

Скотлинги, привезшие шерсть на продажу, насупились, но промолчали, только искоса смотрели на ценителя изделий из шерсти.