Охота на Горностая

А в следующий миг молодой чуд покраснел ещё больше, потому что понял, какой вопрос нужно было задать первым:

– Мы… Ты спас только меня?

Три долгие, томительно долгие секунды серб пристально смотрел на рыцаря, а затем усмехнулся:

– Рикки пошёл за водой.

Горностай ухитрился сдержать выдох облегчения, потому что заметил грусть в глазах Уэрбо и догадался, чем она вызвана.

И услышал скупой ответ:

– Остался на «Черепахе».

– Он был пиратом. Все они были пиратами. – Аэрба вновь улёгся на песок, подложил под голову руку и, глядя на зависшее над островом облако, негромко, но очень твёрдо произнёс: – А теперь, рыцарь-мститель Кольдер де Бер, расскажи мне о Тайном Городе…

Не всё то золото, что блестит

2 сентября, среда, 18.07

– Что слушаешь? – лениво поинтересовался Степан, выглядывая из кабинета.

– Да так, – смутился Николас. Он сидел перед кабинетом Захара, ожидая своей очереди на разнос, и украдкой подкручивал громкость радиоприёмника.

Захар Треми – епископ и боевой лидер клана Треми, кумир молодых масанов, во всех смыслах выдающаяся личность, чьи подвиги не сходили с языков сплетников, вызвал молодого масана «на ковёр» ещё час назад, но до сих пор так и не нашёл времени высказать соплеменнику своё неудовольствие. Первые полчаса Николас честно задумывался о своём поведении и подбирал оправдания, а потом пересел поближе к радиоприёмнику и включил эфир Тиградком, журналисты которого обсуждали финал конкурса на звание самого стильного ко́нца в Тайном Городе.

– Иди уже, – подтолкнул его Степан. – Тебя заждались.

Настроение, повышенное перебранкой ко́нцев, тут же упало до предыдущей отметки. Николасу даже показалось, что у него зачесался затылок, по которому утром пришёлся отеческий подзатыльник в честь содеянного.

Масан сглотнул, одёрнул футболку, поправил волосы и осторожно заглянул в кабинет. Выходящий оттуда Степан подмигнул ему и украдкой показал большой палец, что было расценено как добрый знак. Если бы епископ собирался прикончить Николаса, старый масан не веселился бы.

Захар занимался бумагами, так что поднял голову не сразу, а когда всё же поднял, то некоторое время изучал Николаса красными глазами.

– Я знаю, что отец уже сказал тебе всё, что требовалось, но недавно имел неприятный разговор с представителем людов. Разумеется, у вас возраст, подходящий для сумасбродств, и характер требует своего, но ты просто обязан уразуметь, что твои действия не должны повредить масанам. Ты это понимаешь?

Николас торопливо закивал, изучая взглядом паркетный пол.