Горничная с секретом

- А ну, брысь с дороги, побирушка! - прогудел усатый возница и попытался огреть меня кнутом.

Чудом увернувшись от удара, я шарахнулась назад, и, не удержав равновесия, кувыркнулась через голову. На этом падение не закончилось: кувыркаясь и отбивая бока о кочки, я скатилась в глубокий овраг с едкой зелёной грязью на дне. Бегло осмотрела своё розовое платье и тонкий платок на плечах, недоумевая, почему меня обозвали побирушкой. Хотя там было столько пыли, что вряд ли возница разглядел мой наряд... Впрочем, когда я выбралась из оврага, платье было уже так измято и измазано, а в рукаве и подоле появились прорехи, что теперь меня можно было звать побирушкой, имея на то все основания."

"Но уже было некому. Пока я карабкалась наверх, солнце успело скрыться за горизонтом, а пыль улечься. Колесниц больше не было. С моря тянуло солью и свежестью. Я устремилась вниз, к огням селения. Но усталость взяла своё. К тому же, хоть я и понимала, что мне нужно в низину, идти туда совершенно не хотелось. Прямо протестовало что-то внутри! А после встречи с недружелюбными возницами и подавно.

Сойдя с дороги в другую сторону, я сжалась в комочек у корней большого дерева, закуталась в невесомый платок и уснула.

Проснулась в предрассветном сумраке от холода и голода. И сразу сообразила, почему мне надо было в селение: в людских домах тепло, это я откуда-то знала точно, и там была еда. Позже, размышляя на тему, что предшествовало потере памяти, я отметила, что удивления место, с которого начинались мои воспоминания, не вызвало - я знала названия предметов, имена животных и птиц, знала о людях и других расах и вообще прекрасно ориентировалась. Потому сделала вывод, что я из тех мест.

Но кто оставил семилетнюю девочку на обочине, так и осталось загадкой.

Зябко кутаясь в платок, я продолжила спуск по горной дороге.

До чего же она оказалась длинной! Уж не знаю, как я передвигалась до этого, может, тоже ездила на колесницах, кто знает, но солнце уже стояло в зените, когда к голоду присоединилась жажда, к усталости - измождённость, а я проделала лишь половину пути!

Мимо череды домов с покосившимися крышами я прошла, не задумываясь. Несмотря на голод и жажду, заходить туда не захотелось. И дело не в кособоких домишках, не в скудости какой-то даже... Просто у подножия домиков стелилась тёмная нехорошая позёмка, от которой так и веяло тревогой.

Навстречу мне шёл краснощёкий мальчик и ел булку.

Большую, румяную, ароматную!

Мальчик держал её толстыми пальцами и лениво откусывал, шевелил малиновыми щеками.

Рот мгновенно наполнился слюной.

Улыбнувшись мальчику, я протянула руку попросила: - Дай.

Мальчик моргнул и посмотрел на меня с недоумённой настороженностью.

- Пш-шла. - сказал он, но не очень уверенно.

- Пойду, - согласилась я. - Дай кусочек. Маленький.