Горничная особых кровей

Может, ему нечего бояться? Кто знает, вдруг, он весь напичкан имплантами или так заряжен эо, что ему ничего не страшно.

Хотя, импланты исключаются — в зону он бы с ними не пошел.

Я отошла от площадки, прошлась по хрустящему снегу. Температура упала, подморозило. Я глубоко и с наслаждением вдохнула студеного воздуха, позволила холоду проникнуть внутрь через легкие.

Ух! Бодрит!

— Идем, горничная.

Мы прошлись по деревеньке, вышли к крайнему дому. Там нас встретили мужики-провожатые. Я подошла к Ветрову, который проверял содержимое своего рюкзака.

— Аркадий?

— Да?

— А мы правда едем в зону?

— Да.

— Ия?

— И ты, — сказал альбинос, который все это время наблюдал за мной краем глаза.

Провожатые уселись вдвоем на один снегоход, два остальных были в распоряжении ученого и альбиноса.

— Я не хочу ехать, светлейший. Можно, я останусь?

— Ты зоны боишься, или нас?

Я ощутила предательскую растерянность. Мужчины обычно не особо ко мне приглядываются: я привлекательная и веселая — им этого достаточно, чтобы составить мнение. А когда пытаются приударить и понимают, что со мной что-то не так, с легкостью находят другой объект воздыхания.

Этот же… Совсем не такой, как остальные центы-андроиды. Сразу понял, что я не из числа послушных милых барышень, и уж точно не являюсь образцовой горничной. Так почему же он выбрал меня? Из-за того злополучного удара? Или просто так, поиздеваться?

Имея привычку говорить прямо о том, что меня тревожит, я спросила:

— Позволено ли мне будет кое-что спросить у вас, светлейший?

— Нет.

А я была почти уверена в том, что он позволит мне задать вопрос! Хотя бы ради того, чтобы выдать ответ, полный издевки и снисхождения. Гоин смеется над нашими законами.

А сейчас, да-да, сейчас, изображая из себя невыносимого хозяина, он смеется надо мной, как смеется и над всем Дарном.

И… я его понимаю. Я и сама не могу взять в толк, почему мы еще живем по отсталым законам, где вся власть принадлежит одному человеку, не самому толковому, а самому сильному.

Да, альбиноса я в какой-то мере понимаю. Но нельзя же спускать того, что он надо мной издевается? Так что, я отныне имею полное право издеваться над ним в ответ.

— Разрешено мне будет предупредить вас? — елейным голоском осведомилась я.

— Предупреждай.

— Не думайте, что народ вас принял. Вы не желанны здесь. Ждите вызовов на поединки и демонстраций.

Центаврианин посмотрел куда-то вдаль."

"— На любой другой планете, в любом другом городе мне бы сначала угрожали мужчины. А здесь, на Энгоре, мне угрожают девушки, сумасшедшие старушки и знатные дамы. Печальный напрашивается вывод: мужчины у вас трусливы.

— Они готовятся.

— Так долго готовятся? — усмехнулся он. — Они неумны?

— Просто нужно выбрать момент…

— Не могут выбрать момент, значит, нерешительны.