Горничная для тирана

Да еще так борзо, почти в центре города. Сейчас так не убирают людей.

Сейчас человек либо пропадает без вести, тихо, без шума и пыли, либо его неожиданно хватает «сердечный приступ».

Кто у нас такой наглый и отмороженный?

В голове пока не укладывается. Нет, кандидатов много, но явного нет.

Голова раскалывается. Виски ни хрена не берет. Я трезв, как стекло. А хочется быть в хлам пьяным, чтобы заглушить хаотичные мысли.

Размахиваюсь и швыряю бутылку виски на тротуарную плитку. Звон стекла режет уши, от резкого запаха спиртного тошнит. Съезжаю в кресле ниже, прикрывая глаза.

Почти успокаиваюсь, сердцебиение приходит в норму, дыхание выравнивается. Меня отвлекает звон осколков.

Открываю глаза. Дарина сметает стекла в совок.

Ну бля, конечно, кто же еще, кроме нее.

В последнее время ее очень много в моем личном пространстве.

И в голове.

И это тоже раздражает.

Рассматриваю ее внимательно. Хрупкая девочка, зажатая, закрытая, пугливая, наивная – вообще не мой типаж. Я люблю трахать сук. Жёстко трахать, покорять, подчинять, ставить на колени и смотреть, как эти сильные самодостаточные женщины ползают у меня в ногах.

Нет, я не самоутверждаюсь, я извращаюсь. Меня заводит доминирование, и мне неинтересно подчинять милых невинных девочек, слишком просто.

Было неинтересно...

Протираю лицо. Никогда не засматривался на малолеток. Сколько ей там? Двадцать. Почти ровесница моего сына. По факту ребенок. Мне нравятся опытные, самодостаточные женщины. Я перерос тот возраст, когда хочется девочку, чистую и невинную.

А в этой куколке что-то есть...

Что?

– Оставь это! – велю ей. – И принеси мне коньяка, лимон, бутылку «Асти» и фрукты.

– Хорошо, – кивает, убегая, пряча от меня своей взгляд. Краснеет. Ох, нам, оказывается, стыдно. Да ладно. А вторгаться ко мне в спальню не стыдно? И я вопреки здравому смыслу не пришел в ярость оттого, что девочка видела, как я деру Нелли. Меня это завело еще больше.

Что это?

Новый фетиш?

Просто извращённого траха мне уже мало?

Прикуриваю сигарету, дергаю ворот рубашки, отрывая верхние пуговицы. Дышать по-прежнему нечем. Глубоко затягиваюсь, когда девочка составляет на низкий стол коньяк, бокалы, игристое и фруктовую нарезку.

И это форменное платье горничной ей идет. Ловлю себя на мысли, что хочу его разорвать...

Видимо, виски все же взял свое и снес мне крышу.

– Что-то еще? – интересуется девочка, но в глаза мне по-прежнему не смотрит.

– Да сядь! – указываю ей в кресло напротив.

– А... – куколка теряется, оглядываясь назад, словно я ей угрожаю.

– Я сказал, сесть! Это приказ!

Девочка сглатывает, но садится. Какая послушная и ведомая.

Открываю бутылку «Асти», наполняю бокал, себе плескаю коньяка.

– Пей! – салютую ей бокалом.

– Я не пью, – мямлит, опуская глаза на свои руки.