Горячий угон

И тут же снова повеселел. – Я знаешь, что думаю?

– Ну?

– Тут же все немецкое, а девчонок по-нашему зовут! Надо им и имена немецкие дать! Вот, Оксанка пусть будет Мартой!

Оксана, которая могла быть Мартой, услышав своё имя, повернулась на миг и снова отвернулась: она помогала бармену менять пивные кеги – прикатила полную, которую бармен подсоединил к аппарату для розлива, а пустую укатила в подсобку.

– Пусть будет, – согласился Валера. И без всякого перехода сообщил:

– Я на «софронке» в пятьдесят первый бокс «КИА» поставил…

– Новая?

– Нет, но вполне приличная.

– А нафиг она нам? – Толстяк даже жевать перестал от удивления.

– Да она брошенная стояла… Не проходить же мимо! На халяву досталась. Посмотри, что с ней можно сделать: на запчасти разобрать или целиком какому-нибудь колхозану впарить…

– Не дело это, по мелочам размениваться, – проворчал Сёмка. – Но раз уже взял… Ладно, позвоню Бамперу, пусть подтягивается, посмотрим, прикинем, что с ней делать. Только он бухтеть будет, сто процентов! Он вообще считает, что мы должны постоянно вместе работать. А ты – то с нами дело делаешь, то без нас…

Перевозчик вскинулся, как ужаленный.

– А кто он такой, этот твой Бампер?! Он мне никто! Если ты его начальником считаешь, то можешь с ним и работать! А я и без вас обойдусь!

Толстяк поднял ладони.

– Ладно, ладно, чего ты в бутылку полез? Придумаем что-нибудь…

– Тогда разбегаемся, – Валера подозвал еще не ставшую Мартой Оксану и расплатился.

* * *Раньше он жил в общежитии таксопарка, потом снимал шестнадцатиметровую «однушку» в Западном микрорайоне, но, познакомившись с Ритой, переехал в комфортабельные двухкомнатные апартаменты с большой кухней, просторными службами и окнами, выходящими на Октябрьский парк.

Конечно, выходило накладно, но не мог же он привести красотку-модель в какой-нибудь хлев!

В квартире пахло чем-то пригорелым, под вешалкой валялись черные босоножки на толстой платформе и высоченном каблуке – на них пришлось выдать подруге пятьдесят тысяч. Когда Рита их надевала, то была на голову выше него. Валера нагнулся и аккуратно поставил туфли рядышком – ему нравилось трогать ее вещи, собирать разбросанные по квартире трусики, колготки, кофточки, которые впитали в себя энергетику ее тела… И он никогда не возмущался по этому поводу. Больше того, когда он обучал ее водить машину, а она по команде «налево» повернула в противоположную сторону и врезалась в забор, он и тогда не разозлился. Вышел, осмотрел разбитый передок «Опеля», прикидывая стоимость ремонта, и слушая, как она оправдывается: «Я не виновата, это просто по-женски: у нас же другое мышление, мы иногда путаем стороны»…

– Привет, это ты? – раздался звонкий голос из кухни.