Горячий угон

– Не надо! Это все он! Мамой клянусь!

– Мама-то при чём, гнида?! Разве мама тебя учила слабых топтать?! Ты собой клянись! Хочешь, меня потопчи, попробуй! Я тебе и штык отдам!

– Нет, не хочу… Я для тебя все делать буду, не убивай только…

– А ты, солитёр, что молчишь? – Гаврош пнул ногой Кириллова.

– И я… Я тоже…

Зыбкий туман рассеялся, свиные рыла превратились в человеческие лица, уже не устрашающие, а жалкие и противные. Он опустил штык-нож.

– Ты! – вместо штыка в грудь Дзюры уперся палец. – Раз обоссался, иди мыться!

– А вы, – палец ткнул в его приятелей. – Вы моете за меня полы! Быстро!

«Дедов» словно ветром сдуло. Гаврош вложил штык-нож в ножны, поднял табуретку, убрал с пола ремень и стал возле тумбочки, наблюдая, как Родин и Кириллов выполняют работу дневального.

* * *На следующий день об этом случае шепталась вся часть. Как «дух» Гаврин укротил свирепых «дедов», при этом чуть не заколол штыком Дзюру, который даже обоссался, а Родина и Кириллова тряхнул как следует и заставил мыть за себя полы… Говорили, что он из блатных и убил сто восемьдесят три человека, причем сердце у него не стучит, как у обычных людей… Слухи всегда преувеличены, кто верил в них, кто не верил, но многое подтверждалось: Родин с Кирилловым оказались в лазарете с сотрясением мозга, а Дзюра с нервным расстройством. К Гаврошу стали подходить сослуживцы и просили пощупать пульс. Он благосклонно разрешал, и все убеждались, что он действительно человек без сердца, а значит, прирождённый убийца.

Перед ужином взводного Азиева вызвал командир роты капитан Бабин. Он был крайне раздражен и сразу начал кричать.

– Что у тебя там происходит?! Какие сто восемьдесят три убитых?! Кто там без сердца?! Что там опять эти твои три дебила устроили?!

– Это не они устроили, – четко обозначив стойку «смирно», докладывал лейтенант, выступающий сейчас в роли справного и старательного офицера. – Это «дух», Гаврин… Сто восемьдесят три – это не людей. Это он свиней столько зарезал. И Дзюру чуть не убил. А дружков его так шваркнул, что чуть мозги не вылетели. Насчет сердца – сам пульс щупал: не бьется! Ну, еле-еле…

– Вот, значит, как, – капитан задумчиво прошелся по кабинету. – Ну что, сколько веревочке ни виться, а конец придет! Твои дебилы «духов» дрессировали, а пришел настоящий парень – и их выдрессировал! Так?

– Не совсем, товарищ капитан! Парни нам помогали дисциплину держать…

– Кому «нам»?! – рявкнул капитан. – Мне ты должен помогать дисциплину держать! Солдаты тут не помощники – ты устав знаешь?!

– Знаю, – Азиев покаянно опустил голову. Еще совсем недавно капитан говорил совсем другое – про значимость старослужащих в поддержании дисциплины среди личного состава.