Горец

Родители и бабулик сдерживают улыбки, но улыбаются, Мира хмурится, а вот на Милане лица нет. Мне на секунду становится ее жалко, но вспоминаю ее слова про третьего лишнего, отворачиваюсь от нее.

— Если что, я рядом, — успевает шепнуть Давид на ушко, выводя меня на середину танцпола. Я не смотрю по сторонам. Мой ориентир — мой муж, который так же не реагирует на гостей. Встречаемся глазами, улыбаеемся друг другу. Музыка, ритм, непрерывный зрительный контакт, его поддержка во взгляде, ободряющая улыбка — я готова свернуть горы, удивлять, шокировать. Я готова на все, чтобы вот эта минута нашего с ним единства никогда не кончалась, чтобы возникшее между нами притяжение никогда не исчезало. Что это ебушки-воробушки? Любовь? Я на такое не подписывалась!!!



22

* * *Мы хотели удивить, мы удивили. Нарушили традиции, жених появился перед гостями, я станцевала так, что и не придерешься. Не зря выходила из танцевального зала вся мокрая и уставшая.

Я ждала осуждения со стороны старшего поколения, ждала выговор от бабулика, но к нашему удивлению никто ничего не сказала, более того, подходили и говорили приятные слова.

— Вот удивили, так удивили! — отец Давида стоит перед нами, улыбается, Медина за спиной супруга ободряюще тоже улыбается.

— Теперь ничего против блондинки и христианки не имеете? — Рашит усмехается, прищуривая глаза.

— Вот еще научиться язык держать за зубами, цены бы не было.

— А вот вашему сыну мой язык пришелся по душе, — теперь больше томности в голосе, сладкий взгляд в сторону молчаливого Давида. Он секунду смотрит на меня строгим взглядом, кажется сейчас отчитает, но нет, слава богу, улыбается.

— Хм, — папа смущено отводит глаза в сторону, смотрит на свою жену. Они мило смотрятся со стороны, строгий или нет, но во взгляде вижу нежность. Ищу такое же выражение в глазах Давида, но херушки, там все замуровано. Родители отходят от нас, муженек берет под локоток и ведет меня на второй этаж.

— Мне опять что ли стоять на виду у всех? — боже, пусть скажет, что нет. Я хочу на стульчик и скинуть эти долбаные туфли на каблуках. Еще бы снять это адски тяжелое платье. Оно, конечно, красивое, бабулик всем показала в какую семью я пришла, но блин, оно не пригодно для комфортной носки от слова совсем.

— Все сейчас будут расходиться. Не беспокойся, бабушка обо всем позаботится.

— У нас будет брачная ночь? — прикрываю глаза, облизывая губы языком.

— Ночь? — смеется, весело ему походу дела. — Нет, ты сейчас поедешь к моим родителям. Я появляюсь завтра ближе к вечеру.

— Что за свадьба без брачной ночи? — вздыхаю, уже зная, что раз Давид сказал свое «нет», значит так и будет.

— А ты хочешь брачную ночь? — нагибается к ушку. Его вопрос слышу только я, краснею тоже я.