Горец

Неужели все еще любит его?

— Мам, — поправляю топик, смотрю на нее в зеркале, — ты до сих пор любишь папу?

— Когда-то любила, сейчас что-то вроде дружеской симпатии. У него своя жизнь, у меня своя, оба счастливы. Если ты по поводу того, хочу ли все вернуть, то упаси Господи.

— Теперь салон?

— Да, я забронировала нам время, мы должны приятно провести время, — если мама сказала приятно провести время, значит так и будет. Я действительно выпала на несколько часов, успев и поспать, и подумать, и помечтать.

В хорошем настроении мы с мамой идем в ресторан грузинской кухни, делаем заказ, мило болтаем, когда я задерживаюсь взглядом на входящей паре, и тут меня клинит.

— Алена! — только успевает мама воскликнуть, я фурией несусь к парочке. Они даже не успевают открыть меню, как я замираю перед столом, очаровательно растягивая губы в улыбке, медовым голоском привлекая к себе внимание.

— Не против, если буду третьей в вашей компании? — не жду реакции, беру с соседнего стола стул и сажусь. — Привет, Милан! Как-то утром не успела с тобой поздороваться. Какими судьбами? — она растеряно на меня смотрит, явно не ожидала увидеть за столом.

— Что за прикид, Алена? — шипит Давид, я поворачиваю голову, он опаляет меня яростным взглядом. Крепись, детка, ты ж на это и рассчитывала, когда выбирала наряд.

— Тебе не нравится?

— Стыд и срам, — подает голос Милана, злорадно улыбаясь. В отличие от меня, у нее все прикрыто, правильная какая.

— А тебя я не спрашивала! Ясно? — огрызаюсь, на мгновение отрываясь взглядом от Давида. Он шумно выдыхает, встает, и мне на плечи ложится пиджак с его теплом. Милана вспыхивает, злобно сверкнув глазами, а я победно вскидываю подбородок. Мы сверлим друг друга ненавистными взглядами, атмосфера вокруг нас накаляется, то гляди, как рванет. Я сжимаю кулаки, подпиленные ноготки впиваются в ладонь. Никогда не думала, что способна ревновать, но сейчас одно только слово, жест, и я вцеплюсь в эту подколодную змею. Я чувствую себя кошкой, защищающей свою территорию.

— Прекратили обе! — как дрессировщик, приказывает Давид, мы поспешно отводим глаза друг от друга. — Ален, иди к матери, мы дома поговорим.

— Черта с два! — все во мне протестует, от мысли оставить этих двоих меня выворачивает.

— Прекрати ругаться.

— Это я еще по литературному, хотя знаешь, как хочется отборным матом!

— Нам с Миланой нужно поговорить, — давит взглядом, ломает мою волю, но я крепче сжимаю зубы, упрямо сижу на месте.

— Ты здесь лишняя, Алена. Не доходит? — что-то лопается во мне. Какую-то струну перетянули, и сейчас я слышу только ее звон. Хватаю со стола стакан с водой, выплескиваю содержимое в лицо Миланы, смывая высокомерное и презрительное выражение. Она визжит, я вскакиваю на ноги, резко отодвинув стул.