Горец

Значит сын. Папа очень хотел сына. Не спешу оборачиваться лицом к этой падле, пара секунд для дыхательной гимнастики, чтобы взять себя в руки.

— Твори что хочешь, пока тебе это разрешено, но будь осторожна, бывшей дочкой я никогда не стану, а вот ты бывшей женой можешь стать в любой момент, — получи фашист гранату. Это тебе за все! За то, что разрушила мою семью. Напрямую никто не говорил о причине развода родителей, но я не дура, могу сопоставить факты."

"— Смелая стала? Думаешь, такой муж будет терпеть твои выходки? Смотри, как бы тебе сразу же завтра не указали на место! Такие мужчины любят покладистость и послушанье, а ты этих качеств лишена начисто! Жду — не дождусь, когда ты припрешься обратно к отцу, униженная, растоптанная. Не удивлюсь, если родишь ребенка, его у тебя заберут, потому что ты не сможешь никогда молчать. Ты же считаешь, что имеешь право открывать рот, когда тебя не просят! Вот теперь ты узнаешь все! — она безумна в своей ненависти ко мне. Я тоже ее не люблю, но так бросаться словами мне в голову ни разу не приходило.

— Молчишь? Вот и правильно, молчи и дальше, никто не обязан слушать какую-то девку, у которой еще толком молоко на губах не обсохло!

— А ты… — открывается резко дверь. Я замолкаю, потому что на меня предупреждающе смотрят карие глаза.

— Нам пора, Алена, — Полина сжимается, обнимает свой живот, мы обе чувствуем, как от Давида исходит волна молчаливого осуждения и раздражения. Он все слышал. Жаль, что только Полину.

Я беру пакет со своими вещами. Никогда не вернусь в этот дом, пока здесь живет эта сука. Давид пропускает меня вперед, я торопливо спускаюсь по лестнице.

— Не волнуйся дочка, свадьба будет по высшему разряду! — папа выглядит на удивление счастливым. Давид ему приплатил?

— Пока, пап, — чмокаю в щеку, не желая растягивать момент прощания. Мне плевать, как там прощаются мужчина, раздраженно иду к машине, кидаю на заднее сиденье свои вещи, сажусь вперед.

— Ты, конечно, меня осуждаешь! — вытираю ладонями мокрые щеки. Черт, не хотела плакать, но слезы льются, будто кто-то забыл закрыть кран.

— Я считаю, что тебе не стоило опускаться до ее уровня.

— Но ее слова ты считаешь правдой? Вы ж любите послушных жен? И детей отбираете?

— Не суди человека, не зная его историю. Что ты обо мне знаешь? — Давид раздраженно заводит машину.

— Ты сам ничего не рассказываешь! Каждый личный вопрос ты оставляешь без ответа! Фиктивный брак, от которого требуешь искренности, при этом остаешься закрытым! Я не знаю тебя, но почему-то я твоя жена! Черт побрал! Останови машину! — меня трясет от обиды. Обида на папу, что все принял и не поинтересовался, к чему такая спешка, почему такая тайна.