Горец

— Помните вы говорили про своего преподавателя в Москве?

— Да, конечно, вы уже обсудили с мужем все детали? Уговорили? — она не просто так задает эти вопросы, с момента ее предложения прошло полтора месяца, наверное, не рассчитывала на положительный ответ. Я честно старалась подкатить к Давиду с разных сторон, с разными темами, которые сводились к одной, но ответ был один и тот же: нет.

— Да, спустя какое-то время до него стало доходить, что консультация не так страшна, как он думает. Ну, вы ж понимаете, мужчины любят драматизировать, когда не вкуривают в тему, — улыбаюсь во все тридцать два зуба, Анна Сергеевна хмыкает, прищуривает глаза. Кажется, не поверила моему вранью.

— Хорошо. Я позвоню Павлу Ивановичу, поинтересуюсь, когда он сможет вас принять. Вам в какой день удобно?

— Без разницы. Я не работаю, поэтому сразу купим билеты и вылетим.

— Отлично, ждите от меня звонка.

— Спасибо большое, — вот, разговор даже пяти минут не занял, больше волновалась, размышляла и нервничала. Теперь надо узнать, в какой день нас ждут, попросить Дину прикрыть: мы якобы летим втроем в столицу развлекаться — это мой план. Не знаю, как на такое отреагирует Давид, надеюсь не будет подозрительно на меня смотреть, искать подвох, а потом простит. Надеюсь.

— Хадя, пошли домой, — беру малышку за руку, идем на первый этаж к гардеробной, забираем вещи.

— Вот, повадились замуж выходить за хачиков, а потом от них рожают этих черномазых детей, — слышу за спиной недовольный голос, поправляю на малышке пальто, улыбаясь ей. Хадя сводит свои бровки, смотрит насуплено поверх моего плеча. Встаю, поворачиваюсь. За спиной стоят две тетки с ребенком.

— Вас должно в последнюю очередь интересовать за кого я вышла замуж и от кого родила ребенка. Родила и люблю, а вам бы следовало перед выходом на улицу мыть рот с мылом от грязи, что внутри вас, — зло сверлю толстую тетку с блестящим от пота лбом. Она пытается что-то сказать в ответ, но на нас уже стали посматривать. Сжимаю ладошку Хади, улыбаюсь ей.

— Пойдем, котенок, домой, где нас уже ждет папа, — еще раз окидываю теток брезгливым взглядом, покидаем медцентр. Я не сразу обращаю внимание на то, что малышка сильно стискивает мою руку, смотрит на меня, пытается заглянуть в лицо.

— Что случилось? — присаживаюсь на ближайшую скамейку, пальто вроде сидит нормально, шапка тоже не съехала. Блин, разговор.

— Хадь, — беру ее ладошки, согреваю их в своих руках. — Я тебя люблю. Очень сильно, крепко-крепко, от самой Луны и обратно. Я считаю тебя своей малышкой, своим маленьким котенком, — неуверенно улыбается. У нее невероятные ресницы, наследство от папы, у того такие же длинные пушистые ресницы. И я не вижу в Хаде Милану, там сплошной Давид, она даже склоняет голову, как он.