Горец

— Ты умеешь молчать? — швыряет рубашку на пол, терпеливо ждет, пока я управлюсь с ремнем.

— Тебе было бы скучно, молчаливые были до меня, — облизываю губы и приседаю перед Давидом, слыша над головой сдавленный вздох. Я еще не аз плотских утех, но в интернете уже перечитала кучу сайтов эротичного содержания, нашла пару интимных курсов.

Напряженный член перед глазами. Осторожно прикасаюсь к кончику головки кончиком языка. Давид шипит, не хватает за волосы. Прикрыв глаза, облизываю по всей длине горячую плоть. Это высшая степень доверия. Сегодня у меня прям потребность сделать ему хорошо. Я прислушиваюсь к каждому его вздоху и выдоху, чувствую, как по телу пробегает волна дрожи. Обхватив его за бедра, ощущаю под ладонями стальные мускулы от напряжения."

"— Алена! — на мою голову ложится его ладонь, заставляет вскинуть на него глаза. — Поцелуй меня, — это с удовольствием. Медленно поднимаюсь на ноги, прижимаясь к горячему телу. Сплетаются не только руки, но языки, дыхание, могли бы и тела.

Давид толкает меня на кровать, театрально падаю, не скрывая свою озорную улыбку. Его карий взгляд пылает, я облизываю пальцы и пошло развожу ноги в стороны, трогая себя между ними.

— Ты сведешь меня с ума, — хрипит, с интересом наблюдая за моей рукой.

— Тебе же нравится, — утверждаю, следя за его рукой на члене. Ухмыляется, обжигая меня жарким взглядом. Не думала, что когда за тобой наблюдают, и ты наблюдаешь, заводит не хуже, чем поцелуи и ласки. Все же бокал шампанского сыграл роль, на трезвую голову я бы залезла под одеяло и, как девственница в первую брачную ночь, дожидалась суженного.

— Нравится. Ты мне очень нравишься и все твои закидоны, — нависает надо мной. Странно смотрит в глаза, потом на губы, вновь возвращается к глазам.

— Прошедший год меня порадовал.

— Мной?

— Тобой, — склоняется к лицу, нежно целует губы, неторопливо двигает бедрами, я навстречу, восторженно выдыхая. Он во мне, без преграды, в очередной раз чувствую его каждой клеточкой.

— Я люблю тебя, — целую подбородок, прикрывая глаза, подстраиваюсь под неспешным темп движений. В ответ Давид бормочет что-то непонятное, явно не на русском.

Спустя какое-то время, сжимая мужа руками-ногами, кусая его за плечо, чтобы не кричать на весь дом в своем удовольствие, чувствую слезы на губах. Слизывает солоноватые дорожки, целует закрытые веки, ускоряется, толчки становятся резкими, глубокими. Свой стон вдыхает мне в рот, замирает, покрываясь мурашками. Скольжу пальцами по каждой на коже спине. Не спешим разъединяться, едины.