Горец

— Нарисуешь меня? Голой, — давится, кашляет себе в кулак, а я с хитринкой смотрю на него. Если думала, что будет минуту сидеть в шоке, то ошиблась.

— У меня есть идея, раздевайся! — приказывает и резко встает. Ого, вот это его щелкает.

— Что? Прям сейчас? Я ещё не позавтракала!!!

— Завтракай, я пока приготовлюсь.

— К чему? — мысли совсем не в ту степь несутся, а глаза во всю глазеют на задницу Давида, обтянутой мягким трикотажем. Он не отвечает. Торопливо доедаю тост, допиваю латте, несусь в спальню.

Чем закончится наше рисование, гадать нечего. Я хочу, я жажду, я скучаю, я предвкушаю. Потом можно найти причину подуться, вновь поиграть в молчанку, но сейчас хочу своего мужа до дрожи в коленках, до оживших бабочек в животе.

— И что ты предлагаешь? — появляюсь в гостиной, нервно теребя пальцы.

— Ты ещё не разделась? — от его взгляда мне жарко, я, наверное, температурю. Медленно, стараясь не спешить, снимаю майку, потом шорты. Из упрямства не прикрываюсь руками.

— Иди ко мне, — все, кайфую от его низкого голоса, от хрипотцы. Я уже готова пасть к его ногам, умолять, просить, самой отдавать и отдавать. Заставляю себя задрать гордо голову, плавной походкой подойти к Давиду. В его руках футляр.

— Насколько я помню, спор проиграла я, а не ты, — а у самой сердце от радости заходится в ритме танго, от мысли, что Давид все же сделал для меня набор украшений. И когда откинул крышку, не сумела сдержать восхищенный возглас.

— Когда ты успел? — пальцы подрагивают, хочу и боюсь прикасаться к прозрачным камням."

"— Это называется, когда жена не даёт секса, надо куда-то энергию направлять.

— Очень удачно направил, — у меня перехватывает дыхание, когда Давид берет в руки подвеску, обойдя меня, собирает мои волосы и перекидывает их на одно плечо.

— Я все время думал о тебе, когда фантазировал этот кулон. Мне хотелось, чтобы он полностью ассоциировался с тобой. Ты как солнце, а я всего лишь планета, — от шепота, от слов, от прикосновения украшения к обнажённой коже покрываюсь мурашками. Целует за ушком, отстраняется, вздох разочарования вырывается против моей слабой воли.

— Ты будешь меня рисовать, как Джек из ""Титаника""?

— У меня более развратные мысли, но тебе о них лучше не знать.

— Мне интересно…

— Начнём целомудренно, — ухмыляется, кивает на диван. — Садись ко мне спиной.

Дважды повторять мне не надо, украшение не спереди, не между грудей, как думала. Выпрямляю спину, вытягиваю красиво ноги. Камни холодят кожу спины.

— Действительно, целомудренно, — оглядываясь через плечо. Давид на корточках сидит возле журнального столика, затачивает карандаши. Вроде ничего такого, но я залипаю. Мне нравится его спина. Знаю, что перед началом рабочего дня он поднимается на два этажа выше бизнес-центра, в фитнес-зал.