Горец

И хватит тут свои руки распускать! — шумно выдыхает, поджимает недовольно губы. Я ухмыляюсь, иду за ней следом, любуясь этими чертовыми стрелками. Вот стервочка. Посмотрим насколько хватит твоей выдержки!

35

* * *Проснулась и потянулась. Блаженная улыбка даже во сне сходила с моих губ, а все потому, что мой муж как надоевший шмель кружится возле меня какой день.

Вчера моя выдержка чуть не треснула, когда Давид пришёл домой и, примостившись возле меня на диване, показал свои рисунки в блокноте. Точнее это были наброски, ещё не четкие, но я угадывала его мысль и уже предвкушала восторг публики, когда эта коллекция на бумаге увидит свет в украшениях. Ему бы работать руками, он кайфует от своего творчества, но вынужден отдать себя бумажной волоките, выставляя и продавая работы других мастеров, заводов.

Ничто так не располагает к друг другу, как открытие своих планов, своих целей и надежд. Букеты, конечно, мне тоже нравится получать от улыбающегося мужа, но услышать его мечты — дороже.

Сегодня на пары забила. Я ночью смотрела проекты ремонтов для своей квартиры, поэтому решила устроить себе внеплановый выходной. Помощь дизайнеров мне точно потребуется, а пока просто прикидывала, что хочу. Даже не верится, что у меня теперь есть свой собственный угол, на который никто не будет претендовать.

Встаю с кровати, потягиваюсь, улыбаюсь. Выхожу из комнаты, бреду на кухню и замираю на пороге. Во рту сразу много слюней, щеки пылают маками. Давид по пояс голый стоит возле кофемашины.

— Эм… А почему ты не на работе? — смотрю на часы, время десять. И муж дома? Бросаю взгляд на окно, за ним ураган не носится, катаклизмов нет.

— Доброе утро, — поворачивается, губы в той ухмылке, от которой у меня ухает совой сердце, и по прогнозам Сури вот-вот наступит повышенная влажность в шортах.

— Латте без сахара, твои любимые венские вафли уже на столе, — проходит мимо меня, окуная с головой в свой запах, я автоматом следую за ним, но тут же торможу себя. Стоп. Держи себя в руках. Однако накрытый стол на двоих меня умиляет больше, чем плюшевые медведи. Берусь за стул во главе, я привыкла именно на нем сидеть, чувствовать энергетику Давида. Это его место. И усевшись, об этом вспоминаю спустя секунду. Смотрю на мужа, он с усмешкой занимает мой стул.

— Может поменяемся?

— Зачем? Тебе нравится на нем сидеть, а мне лично все равно.

— Вот как… Тогда почему вновь не отвечаешь на мой вопрос? — пододвигаю чашку с латте, Давид намазывает тост мягким сыром, взглядом спрашивает, буду ли я. Буду, поэтому беру протянутый тост.

— Решил устроить себе выходной. Раз ты дома, чем займёмся?

На языке вертится пошлое предложение, но прикусываю щеку. Чем я планировала заняться? Откровенно говоря, ничем.