Горец

— Ты узнавал про него? — недоверчиво смотрю на серьезного папу. — Зачем?

— Я должен же знать, кто женился на моей дочери без моего согласия.

— Доволен? Более выгодной партии ты бы мне не предложил.

— Чего скрывать, о таком зяте мечтает каждый отец, у кого растут дочери.

— Скажи откровенно, ты ему симпатизируешь, как к человеку, или как к успешному бизнесмену?

— Его коллекцию, что недавно презентовали, выкупили под ноль. Согласись, приятно знать, что о хлебе не стоит волноваться. Я могу спать спокойно, зная, что моя дочь никогда не будет нуждаться в деньгах. Давид перевел деньги не только за свадьбу, но и как за выкуп.

— Какие деньги? — хмурюсь, нервно кручу букет в руках. — Вроде калым — квартира.

— Квартира — это тебе, а мне — деньги. За товар всегда платят.

— Ты серьезно? Ты взял за меня деньги? По поводу свадьбы молчу, хоть ты и уверял, что все оплачено лично тобой.

— Это его инициатива.

— Ты не должен был ничего брать! — шиплю сквозь зубы, зло сверкнув глазами.

— Алена, не заводись. Я эти деньги не собираюсь тратить, оставлю тебе, когда вы разбежитесь в разные стороны.

— Ты только что говорил, что рад моему выбору, и теперь говоришь о разводе? Где логика?

— Давай смотреть правде в глаза, Алена. Вы совершенно разные, как небо и земля.

— Но на горизонте они сходятся! — капец, настроение насмарку. Света показывает знак приготовиться, я пытаюсь собраться. Папа недовольно пыхтит рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Улыбайся, а то подумают, что на плаху идешь, — самое лучше наставление, какое он мог мне сегодня дать. Цепляю улыбку, я умею улыбаться через не могу. Мы появляемся в зале, как самая счастливая невеста и гордый отец.

Гостей очень много. Больше половины я не знаю, кто это такие. Мама платочком промокает глазки, Полина смотрит с надменным выражением, дядя Женя показывает «класс». Родители Давида сдержаны на выражение эмоций, если верить улыбкам, то вроде не осуждают за наряд с декольте. Мои курочки ободряюще мне улыбаются, кто-то уже от умиления плачет. Дина стоит ближе к подиуму, на ступеньках стоит Давид. Я осмеливаюсь посмотреть прямо в глаза. Расстояние большое, только вижу сдерживаемую улыбку. Он красивый. В костюме-тройке темно-синего цвета с белоснежной рубашкой. Подходим, папа целует мои пальцы, передает мои руки Давиду.

— Привет, — шепчу ему. Я его с утра не видела. Я соскучилась. Очень. И мне хочется сказать, как он потрясно выглядит. Тепло его ладони согревает мои ледяные пальцы. Это от волнения. Пульс вызвал бы у медиков подозрение.

Тамада начинает говорить, как только смолкает музыка. Я ее не слушаю. Мы смотрим друг на друга.