Горец

Но…

— Блин…

— Как мало тебе нужно, оказывается, — его голос дробит меня на молекулы, хрипотца действует, как афродизиак. Я изнываю от нетерпения, жадно следя за темноволосой головой у себя на животе.

— Только не говори, что ты…. — я не заканчиваю свою мысль. Жмурюсь, меня бьет током, бьют такие импульсы, что выгибаюсь в пояснице, сжимая по бокам простынь. Хочу свести ноги, как-то удержать в себе распространяющийся по всему телу жар."

"— Боже… Божечки…. - вчера я думала, что умираю, сейчас по-настоящему умираю, потому что не могу вздохнуть, спазм в легких, что-то внутри меня разрывается. Я кричу. Отпускаю простынь и прижимаю руки ко рту. Сердце грохает в груди так, что вот-вот выскочит из меня.

— Все хорошо, моя сладкая, все хорошо… — нежно шепчет Давид, заполняя меня теперь до отказа, до самой макушки собой. И мне не нравится ощущение презерватива.

— В следующий раз без презика, — обнимаю его за талию, приподнимаю голову, чтобы теперь самой его искушать губами, языком. Власть перехватывают, мое временное правление ликвидируют. Я подстраиваюсь под его темп, который находит во мне отклик, а темные глаза совсем чернеют. Вряд ли меня сейчас вновь сшибет волна оргазма, но Давид меняет положение моих ног.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я умру, — признаюсь, когда внутренняя спираль сжимается, все звенит от напряжения. Еще чуть-чуть и… Оказывает у розовых пони грива переливается на ярком солнце, которое пробивается через красочную радугу. Я глохну. Слепну. Теряюсь. Скручивающее напряжение пропадает и наступает невесомость. Кажется, что сейчас попаду в рай.

Давид целует в губы, целует, вдыхает в меня свое дыхание, возвращая меня к реальности. Я плачу. Он вытирает пальцами мои слезы, которые попадают в уши. Ничего не говорит, за это молчание я ему благодарна. Я смотрю в его глаза и вижу то, что раньше никогда в них не видела. Нежность, не просто дежурная нежность от умиления, а нежность, которая залечит твои раны, подует на твои разбитые коленки, согреет в морозы, укроет в теньке в жару. Никто на меня так не смотрел. Словно я персональная Вселенная. Только его. И мне становится страшно…. Смогу ли я жить в этой Вселенной?

— Вау! — выдают из себя, цепляя насмешливую улыбку. Давид щурится, я понимаю, что не этого он ждал, но страх впереди меня. — Вау… — повторяюсь. Моргает. И упс… Кажется, что про Вселенную это я поторопилась. Верните эту нежность назад…

Слезает с меня, встает с кровати, берет полотенце и скрывается в ванной. Блин…. Я готова тут же бежать за ним, но натягиваю до подбородка одеяло и считаю до десяти. На счет десять все должно вернуться на круги своя.