Горец

Да, мне стыдно за себя, за свое поведение, за слова, но я тот самый человек, который думает потом.

— А мне кажется, что да, — заводит машину, отъезжаем от клуба.

Не люблю молчать, ненавижу молчание. Оно давит, будит мои страхи. Родители часто молчали. Молчали о проблемах, молчали о решении расстаться, молчали о том, что им до меня нет дела. Смахиваю пальцами слезы, шмыгаю носом.

— Как ты меня нашел?

— Сначала позвонил дядя Ашот. Потом пришла смс-ка об оплате заказа.

— А, ты привязал все карты к телефону.

— Они и были привязаны до тебя.

— Милана тратила?

— Причем тут Милана?

— Ни причем. Хадя еще мала, чтобы тормошить папкины карты. Отправишь на Кавказ? В целях воспитания? Как обещал? Не боишься, что и там уйду в загул?

— Закрой свой рот.

— Не могу. Ты не отвечаешь на мои вопросы. Ты все держишь в себе. Я тебе нравлюсь? Почему мы все еще спим в разных комнатах? Так теперь всегда будет? Или что-то изменится? Как дальше жить? Я не изменюсь. Я все такая же импульсивная Аленка, которая думает задним числом, которая потом придумывает достойные ответы, мечтая повернуть время вспять.

— На какой вопрос ответить? Их у тебя тыща в минуту.

— Ты злой?

— Я больше сердит, чем злой. Хотя нет, скорей всего злой.

— Из-за того, что ослушалась?

— Это тоже. Еще меня очень взбесило, что ты обнималась с каким-то парнем.

— Это Рома. Мой бывший.

— Тем более.

— Но тебе не стоит ревновать, он в свое время спас меня от изнасилованья, — встречаемся глазами, Давид даже притормаживает. Хорошо, что сзади никто не едет и возмущенно не сигналит.

— Расскажешь?

— Ничего интересного. Тусовка золотой молодежи, пьяные придурки, доступные девки и случайным ветром оказываюсь в этой компании. С Ромой мы встречались. Несколько парней решили, что я одна из всех. В общем цела и невредима благодаря своему бойфренду, изобразили страстный секс.

— А он был?

— Нет, — облизываю губы. Самое то признаться сейчас в девственности, но меня так некстати накрывает смущение. Только открываю рот, Давид произносит:

— Мы приехали. До дома дойдешь на своих двоих или донести?

— Сама дойдут, трезвая как-никак.

— Прям удивительно, — ехидничает муженек, одариваю его раздраженным взглядом. Мы до квартиры доходим в гробовом молчании.

— Так мне собирать монатки или ссылка откладывается до следующего косяка? — снимаю босоножки, иду в гостиную и оборачиваюсь. Давид кладет ключи, мой клатч на комод, молчит.

— Учти, если ты собираешься меня отослать, взять академку — это дело не одного дня, — иду в сторону комнаты, меня хватают за руку, разворачивают и впиваются жадным поцелуем в губы. Я аж обомлела, потом упираюсь ладонями в грудь Давида. С неохотой отпускает мои губы, смотрит странным взглядом.

— Ты уж определись, казнить нельзя помиловать.