Горец

Я не смотрю на Давида, не ищу его глазами, но чувствую на себе его взгляд до мурашек. Я извиваюсь, улыбаюсь, отдаю себя музыке. Во мне нет и грамма алкоголя, но ощущаю себя пьяной в хлам, на губах призывная улыбка, игривый взгляд из-под ресниц. И мною правит…не Сатана, а обычное задетое самолюбие вперемежку со злостью. Материализуется перед глазами Дина.

— Алена, вали-ка, детка, ты по-хорошему домой, пока твой муж не превратился в типичного кавказского джигита, говоря по-русски с акцентом.

— Еще чего! Я хочу танцевать до утра, веселиться пока молода, а не сидеть в четырех стенах в образе послушной жены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я могла догадаться, что ты не договорилась. Дурында! Иди на выход.

— Не пойду! — и топаю ножкой, упирая руки в бока. — Тем более у меня вещи остались за столом.

— Они у меня, — вздрагиваю от голоса за спиной, оборачиваюсь. Внешне спокоен, только глаза невообразимо темны и хорошего не обещают. — Поехали домой.

— Вечер только начался.

— Для тебя он уже закончился, — протягивает руку, я смотрю на нее и делаю шаг назад.

— Я предупреждала тебя.

— Я тебя тоже.

— Я никуда не поеду! Я хочу танцевать! Хочу встретить рассвет! Это же последние дни моей свободы!

— Твоя свобода закончилась еще в начале лета, так что поехали домой, иначе закину на плечо и чихать на твое сопротивление.

— Не поеду! — скрещиваю руки на груди, вызывающе смотря на Давида.

— Последний раз говорю, поехали домой.

— Нет!

— Сама напросилась, — хватает меня, я не успеваю и пикнуть, как закидывает действительно на плечо и быстро уходит с танцпола.

— Отпусти меня! — бью кулаками по спине, ноль реакции, словно бью по стене. — Решил выставить мою задницу на всеобщее обозрение?

— Уверен, что все побоятся посмотреть даже на твои ноги, не то что на задницу.

— Отпусти меня!"

"— Только возле машины, — я сопротивляюсь, меня держат крепко и бесцеремонно. Мне жутко неудобно на плече, а о моем комфорте вряд ли думают. Выдохаю с облегчением, откидываю рукой волосы назад, поправляю лиф платья, когда опускают на землю.

— Я считаю… — но не успеваю высказать все, что я считаю, так как распахивается задняя дверка и меня толкают внутрь. От души хлопает дверью.

— Ты ненормальный! Ты словно с цепи сорвался! Ты выставил меня перед всеми в идиотском виде!!! Ты…

— Рот закрыла и молчи, — рявкает так, что я от неожиданности действительно захлопываю рот. Смотрит на меня в зеркале заднего вида. — Тебе нравится, когда с тобой вот так общаются? Нравится, чтобы указывали на место?

— Нет, — бурчу, скрещивая руки на груди, отворачиваясь к окну. Стыдно.