Горе господина Гро

Вместо более-менее осмысленной речи на меня обрушился нестройный хор такого сокрушительного тоскливого воя, что я на ногах едва устоял. Все бы ничего, но на какое-то мгновение мне показалось, что он не просто звучит в моей голове, а является частью меня, то есть я сам испытываю муку, рвущую сердце на части, и кричу тоже я сам, и… Ох, нет.

Я, впрочем, довольно быстро опомнился. Повернулся к Джуффину с твердым намерением крепко его обругать, но увидел, что он сам имеет тот еще вид. Почти жалкий, почти раздавленный — я глазам своим поверить не мог. И его, выходит, проняло.

— Простите, Кофа, — наконец сказал он. — Надо было сперва самому разобраться, а уже потом вам предлагать. Такого эффекта я не ожидал.

— Хорошую сказку им Хумха рассказывает, нечего сказать, — вздохнул я. — Счастье, что он никогда не пытался рассказать ее мне. За такое великодушие многое можно простить.

— А, так вы же ничего не поняли! — оживился Джуффин. Он уже снова был бодр и весел, на мой взгляд, даже чересчур. — Сэр Хумха ничего им не рассказывает. Он их слушает. Очень внимательно и сочувственно слушает. Небось еще и поддакивает в нужных местах. В том-то и дело!

— Слушает? — недоверчиво переспросил я.

— Ну да. А они жалуются, хором, наперебой. Встретили наконец подходящего слушателя и отводят душу. Вернее, исполняют свое предназначение. Собственно, а что еще может делать горе, кроме как жаловаться?.. Самое замечательное, что теперь мне наконец понятно, как именно они убивали. И почему собирались для этого большими компаниями — в одиночку-то не так эффективно выходит, хором куда как душевнее. И ветер Темной Стороны от их нытья становился горьким, а потом рвался в клочья — меня это совершенно не удивляет… Грешные Магистры, Кофа, как же нам с вами повезло!

— Да уж, — язвительно хмыкнул я. — Сам себе завидую.

— Напрасно смеетесь. Мы с вами только что видели, слышали и пережили нечто небывалое. И при этом сохранили жизнь, рассудок и память. Это действительно величайший подарок судьбы, лучшее, что может случиться, — горячо сказал Джуффин. — Опыт — единственная драгоценность, ради которой живет человек, даже если сам об этом не знает. Ничего подобного этому кошмару, — он кивнул в сторону окна, — никогда прежде не случалось; по крайней мере, история не сохранила об этом никаких сведений. И, смею надеяться, не случится в будущем. Я лично приложу к этому все мыслимые усилия. Но сейчас мы с вами поймали момент, оказались в нужное время в нужном месте, и теперь этот уникальный опыт — наше достояние. Большей удачи действительно невозможно вообразить.

Причем безумием от него при этом не пахло, я специально принюхался.

Удостоверившись, что Господин Почтеннейший Начальник не свихнулся, а просто валяет дурака, я поглядел в окно.