Извращенная гордость

Нино не был счастлив, что я решил закончить ее в Канзас-Сити после последнего инцидента, но я хотел поставить гребаную точку.

Наряд был на удивление осторожен в своих атаках. Засада тут и там, несколько расчлененных солдат, но ничего серьезного. Пока три дня назад они не убили моего гребаного босса в Канзас-Сити. Предупреждение: не приближаться так близко к их территории. Может быть, начало чего-то большего. Окончание гонки в другом месте послало бы неправильное сообщение.

Вошла Киара, неся тарелку с чем-то похожим на маленькие полумесяцы, посыпанные сахаром. Она протянула ее мне.

— Рогалики.

— Я не в настроении для чего-то сладкого.

Я был в настроении разнести что-нибудь вдребезги, ради крови и смерти, и более того… гребаной кончины Данте.

Она нахмурилась.

— Они восхитительны. — Она перевела взгляд на экран.

— Канзас?

Я кивнул, схватил печенье и откусил кусочек. Сладкий и мягкий. Я положил половину обратно на тарелку. Киара взяла его и съела остальное. Мне не понравилось, как она посмотрела на меня, будто знала.

— Я подумала о твоем предложении. — Я понятия не имел, о чем она говорит. — Насчет тренировок с тобой.

— Я сделал это предложение больше года назад.

Она прикусила губу.

— Тогда я еще не была готова.

Я знал еще одну причину, почему не участвовал в ее тренировках по защите в последние несколько месяцев. Нино опасался моего эмоционального состояния, но он посетил несколько наших нарколабораторий. Его интересовали химические процессы, а меня только конечный результат. Я посещал наши лаборатории только тогда, когда они нуждались в напоминании, чтобы необходимо работать более эффективно.

— И ты думаешь, сегодня подходящее время, чтобы побороться со мной? — я спросил, понизив голос.

— Не бороться. Потренироваться, — поправила она.

Я оттолкнулся от дивана, возвышаясь над ней. Она даже не вздрогнула.

— Сейчас?

Она поставила тарелку и указала на боксерский ринг. Я покачал головой.

— В реальной жизни ты не будешь на боксерском ринге, когда на тебя нападут. Это будет в темном переулке, когда ты будешь на пути домой. Нападавший будет следить за тобой некоторое время. Он будет позади тебя.

Мы оба знали, что до этого никогда не дойдет. Киара больше никогда не была одна, и глупый ублюдок, посмевший взглянуть на нее не так, потеряет глаза.

— Беги.

Она заморгала.

— Что?

Я наклонился, вторгаясь в ее личное пространство, пытаясь ускорить ее пульс.

— Беги.

Понимание заполнило ее глаза. Она сделала шаг назад, затем повернулась и побежала.

Я взял еще одно печенье и откусил половину, прежде чем положить обратно на тарелку. Потом я погнался за ней. Бег за Киарой вернул мне воспоминания, в которых я не нуждался ни сегодня, ни когда-либо. Гнев захлестнул меня.