Извращенная Гордость

"

"— Черт побери, — пробормотал Данило. Он сделал движение, как будто хотел последовать за мной, но я схватила его за руку.

— Что ты делаешь?

— Я должен поговорить с ней.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

Данило отстранился, выражение его лица снова стало спокойным, уравновешенным.

— Я должен извиниться.

— Не уверена, что она с тобой заговорит. Но мы можем попытаться, — тихо сказала я.

Я повела его наверх, стараясь не обращать внимания на то, как его взгляд задержался на моем горле. Сегодня утром я не замазала следы.

Я указала на дверь Софии, и Данило решительно постучал.

— Уходи!

— София, — спокойно сказал Данило. — Можно с тобой поговорить?

За дверью долго стояла тишина. Брови Данило сошлись на переносице.

— Она, наверное, пытается провести лицо в порядок, чтобы ты не видел ее слез.

Он слегка кивнул и снова посмотрел на мое горло. Я вздохнула и отвернулась.

— Я буду защищать ее. Я не подведу ее так, как подвел тебя, — пробормотал Данило.

Мои глаза метнулись вверх, но в этот момент дверь открылась. София стояла в дверях, смущенная . Она перевела взгляд с Данило на меня, и я улыбнулась ей.

Она покраснела, когда подняла глаза на Данило.

— Я могу поговорить с тобой минутку? — спросил он.

София вопросительно посмотрела на меня.

— Конечно, — ответила я.

Я знала, что обычаи запрещают девушкам оставаться наедине с мужчинами, но Софии было одиннадцать, а Данило всегда вел себя со мной как настоящий джентльмен.

София вернулась в свою комнату и уселась на плюшевый розовый диван. Данило последовал за ней, оставив дверь открытой. Он окинул взглядом ее розовую девичью комнату, и я увидела, как ему неловко.

Он опустился на диван так далеко, как позволяла мебель. Он выглядел неуместно в комнате, как гигант рядом с ней. Контраст не мог быть больше: София в розовом платье с ее буйной натурой и Данило в черных брюках и черной рубашке с его холодным поведением. Он уже казался мне намного старше, но по сравнению с Софией?

Не то чтобы она возражала. Она смотрела на него с таким детским обожанием, что даже мое разбитое сердце пело от радости. Я надеялась, что она продержится долго. Я сделала несколько шагов назад и дала им возможность побыть наедине. Через две минуты Данило вышел. Он провел рукой по темным волосам. Его глаза встретились с моими, и я снова увидела вспышку тоски и ярости.

— И?

Он коротко кивнул.

— Думаю, мне удалось убедить ее, что я сказал все это, чтобы тебе было легче.

— Хорошо, — сказала я.

Данила покачал головой, сдвинув брови.

— В этой ситуации нет ничего хорошего, Серафина, и я удивлен, что из всех нас именно ты справляешься с ней лучше всех.

Я напряглась.

— Я просто хочу, чтобы все вернулось на круги своя. Вот и все.

Он устало кивнул.

— Они не хотят, но я понимаю. Мне нужно идти.