Извращенная Гордость

Она не ожидала этого от меня, смирилась со своей судьбой. Она приготовилась к тому, что я трахну ее, как животное. Она ожидала агонии и синяков, унижения и жестоких слов. Она подготовилась к этому, пообещала себе бороться со мной.

Это было то, к чему она не была готова, с чем она не могла бороться, потому что слишком отчаянно нуждалась в этом. Она была гордой и благородной, но она все еще была только защищенной девушкой. Проявлять доброту все равно что давать ей воду в засуху.

Это было что-то новое для меня. Я трахался жестко. Девушки были удовольствием и деньгами. Сделкой и бременем. Им не позволялось быть чем-то большим.

Она застонала, ее мраморные щеки вспыхнули. Она приближалась. Я наклонился к ее губам, скользнул языком внутрь, пробуя эту безупречную сладость.

Мои пальцы скользнули по ее боку, по тонким ребрам к выпуклости груди. Она снова ахнула. Я провел большим пальцем по ее соску, прикосновение было мягким, потому что ей это нравилось, такой же неопытной, как и она сама. Скоро она поймет, что боль и удовольствие хорошо сочетаются."

"Я просунул руку между нами и провел двумя пальцами по ее клитору. Она вздрогнула, и я повторил это движение и стал двигать бедрами быстрее, заставляя ее выдыхать один изумленный вздох за другим. Я закинул ее ногу себе на спину, изменил угол наклона и скользнул немного глубже в нее.

Она вскрикнула и запрокинула голову, обнажив изящную шею. Боль и удовольствие. Я не мог отвести глаз от ее лица, когда она задыхалась, всхлипывала и стонала.

Ее взгляд снова встретился с моим. Она почти не отворачивалась. Она была первой девушкой, которая осмелилась выдержать мой взгляд, пока я трахал ее, первой девушкой, которой я позволил это сделать. Мои пальцы скользили по ее клитору, когда я погружался в нее глубокими контролируемыми движениями снова и снова.

Я хотел получить свой приз, хотел вырвать его из ее дрожащего тела, хотел, чтобы она полностью сдалась.

Ее плотные стенки сомкнулись вокруг моего члена, когда она кончила подо мной. Я сомкнул губы на идеальной коже ее шеи и прикусил, желая оставить свой след. Мой ангел. Она напряглась и задрожала еще сильнее.

Я наклонился.

— А ты думала, что я не буду владеть тобой, Ангел, — тихо сказал я и поцеловал ее в ухо.

Она посмотрела на меня, стыд и ненависть смешались на ее идеальных чертах. Ее холодные, гордые глаза пылали эмоциями, которые я вызвал.

— Теперь, когда мы покончили с этим, почему бы мне не трахнуть тебя так, как я хотел с самого начала? — я сказал, понизив голос.

Серафина была шахматной фигурой.

В ней мелькнул страх, но я не дал ей времени обдумать мои слова. Она была скользкой вокруг моего члена.

Я выскользнул из нее и вошел в нее одним сильным толчком. На этот раз она задохнулась от боли. Я одобрительно промычал.