Тёмное сердце ректора Гордеева

И никто больше не посмеет приказать мне… приказать…

Не придумав, что именно не посмеют приказать, я вдруг широко, до судороги, зевнула, вытянулась наискосок огромной кровати… и провалилась в сон – глубокий и почти спокойный.

– А ну-к подвинься… – разбудило меня в ночи недовольное бурчание. – Развалилась тут… королева…

Я дернулась, просыпаясь. Демьян. Вернулся.

К моему удивлению, из всего спектра взрывоопасных эмоций у меня в душе не осталось ровным счетом ничего. Кроме понимания, что я была права. Да, мне с этим человеком безопаснее, чем где бы то ни было. Пусть он сам представляет для меня опасность, но ведь я справлюсь? Справлюсь же?

Конечно, справишься, с готовностью ответило мое тело, томно выгибаясь, разворачиваясь и наваливаясь эдаким изящным полубоком на мужчину, который уже устроился рядом.

– Даже так? – пробормотал Демьян, позволяя мне использовать себя в качестве подставки для долгих, сладких потягушек. Закинул мою руку себе на шею, подхватил снизу и сжал под футболкой полушарие груди. – Я, кажется, приказал тебе ждать меня голой, мм?

Я попробовала заставить себя возмутиться, воззвать к собственной гордости, но все мои переживания заглохли и потускнели, сменившись какой-то щемящей, давящей изнутри теплотой… словно я сейчас заплачу – причем, совершенно не понятно отчего.        

Он хотел меня голой… Ну разве это не чудесно?

Меня резко перевернули. Так резко, что я не успела закрыть глаза и уставилась в его, от всей души надеясь, что в темноте ему не видно моих слез.

Тщетная надежда. С такой нежностью, словно больше всего на свете боялся причинить мне боль, он стер с моей щеки крупную каплю. Оперся о локоть другой руки и молча смотрел на меня, пока я глотала слезы, благодарная, что он не заставляет меня объяснять их. 

– Я не смог трансформироваться без тебя.

В темноте и тишине спальни его голос пробирал до мурашек, и мне пришлось сконцентрироваться, чтобы понять, о чем он.

– Правда? Значит, это я делаю тебя… змеем?

Лучше бы я делала тебя человеком, с горечью промелькнуло.

– Получается, что ты. Впрочем, я так и подозревал – вероятно, одна из способностей одаренной Видящей.

Его глаза постепенно разгорались – из скучного, темно-коричневого становясь золотистыми и теплыми. Интересно, я когда-нибудь научусь понимать, что это означает? Сопоставлять его настроение с цветом глаз?

Научишься, подсказал изнутри кто-то непримиримо язвительный, желающий ударить в самое больное. Собака всегда угадывает настроение своего хозяина.

– Что такое аштар? – вдруг спросила, неожиданно для самой себя.      

Рука моментально убралась с моей щеки.

– Неважно. Ты не можешь ей быть. Как бы я к тебе ни относился.