Гонки на выживание

Они осознавали: чтобы по-настоящему выявить и раскрыть эту опутавшую Москву и Россию невидимую сеть, нужны годы и годы… Как было им действовать в этих условиях? Как могли они все рассчитать? Нет, на такое они замахиваться и не пытались. Но были ключевые точки, и эти точки, благо на то дал добро сам Президент, они и взяли под тайный неусыпный контроль.

Прежде всего надо было быть полностью посвященными во все, что Делал, писал и говорил в последние дни и в данную минуту господин Клоков.

Как выразился Макарычев, «взять в кулак его информационное поле». Самая лучшая, новейшая, самая чуткая и миниатюрная спецаппаратура, какой не знали еще даже в ФАПСИ, была впервые использована для этих целей.

Те средства и способы, которые, не стесняясь, применял сам Клоков для подчинения себе других людей, теперь работали против него, но на куда более высоком уровне. Каждый шаг его, каждое движение, разве только не мысли, были известны и открыты тем, кто участвовал в этом деле.

Собравшись у Нифонтова в кабинете, где был создан штаб операции, они прослушивали — то в записи, а то и непосредственно, напрямую, все переговоры вице-премьера. Он мог быть дома, на даче, в одном из своих кабинетов, в служебном автомобиле или вертолете, он мог быть где угодно, хоть за тысячу километров от Москвы — они слышали или могли слышать его.

Уже получив личное разрешение главы государства на то, чтобы довести это дело до конца, Александр Николаевич не утаил от него, что многие из этих методов проникновения в тайная тайных господина Клокова не раз находили применение и раньше, еще за несколько месяцев до получения на то официальных санкций, что другого выхода просто не имелось — слишком надежно и тщательно обеспечил этот человек свои тылы и пути к отступлению.

Президент подумал и махнул рукой.

— Если для пользы дела, чтоб прищучить… этого самого… пусть так! Что былото сплыло.

И вот они сидели вчетвером в специально оборудованном кабинете начальника Управления по планированию специальных мероприятий в ожидании поступления новой информации и прослушивали то, что удалось засечь и зафиксировать в минувшие дни и часы."

"Как всегда, вице-премьер был в гуще дел и событий, как всегда, график его дня был предельно насыщен звонками, докладами, деловыми встречами, беседами и распоряжениями. В этом потоке легко было упустить то, ради чего все они предпринимали такие усилия.

Это могли быть всего несколько незначительных условленных фраз, всего несколько как бы вскользь брошенных слов, но их хватило бы для понимающих ушей.

Причем касалось все это не только самого Клокова, но и наиболее доверенных его приближенных.