Крысиные гонки

Непрост был Мундель-Усадчий, непрост, ой, непрост; и хотя по результатам общения отнюдь не лишённый чутья на людей Артист сделал про него вывод, озвученный самому себе в простых уголовных, увы, выражениях: «Конкретная сука и сволочь, готов грести под себя, склонен врать и передёргивать; с ним нужно ухо держать вострО — может при случае засадить перо в бочину чисто в своих интересах!»; но и одновременно наслаждался общением с человеком, для которого хоть что-то да значили и сонеты Шекспира, и который не путал Касабланку с Капабланкой…

Ну надо же — не просто журналист, а еще и «политтехнолог!» Артист представлял политтехнологов пока несколько, конечно, по книжно-киношному, как людей, обладавших неким сакральным знанием и умением влиять на толпу; сам, будучи Артистом, был этому не чужд; сам, лелея в глубине души потенции стать чем-то (тут у него был пока некий сумбур) вроде не то батьки Махно, не тот дуче, не то Петлюры — но, конечно, с более счастливым продолжением, нежели у данных исторических персонажей; он понимал, что только за счёт толпы, только «на штыках революцьённых масс», как говорится, можно «въехать в историю»; а для этого нужно на эти самые массы влиять — это тебе не Морожина охмурить, и не Хронова-недоумка подчинить, не экзальтированных зрительниц в театре своей сценической игрой заставлять в волнении стискивать тонкие ручки, тут масштабней мыслить и действовать надо; да-да, тут, пожалуй, и политтехнолог не помешает…

А почему «сволочь»? А потому что расколол Артист его, Мундель-Усадчего, гнилую натуру, расколол, с первых же бесед, тут же, за шахматной доской. Прощупывал-прощупывал, о том, о сём, о бабах да о жизни, стихи почитали, посмеялись; а потом Борис Андреич построжал лицом да просто в лоб, благо были наедине, и спросил:

— А теперь, Сергей Петрович, вы мне, как представителю Администрации, расскажите, каким образом и для чего у вас с собой привезён в деревню обрез охотничьего ружья; как и на кого вы собирались совершить теракт на вверенной мне территории??

И достаёт, значит, из-за дивана Мунделевский же обрез шикарной в прошлом бинеллевской двустволки. И смотрит со всей, что говорится, пролетарской строгостью; так что без труда читается: сейчас тебя за амбар… тьфу, чай не гражданская, какие сейчас нах амбары?? — сейчас за сарай выведет и шлёпнет, из того же обреза! Даром что там всего-то два патрона. Но на одного же журналиста-политтехнолога за глаза как раз и хватит.