Крысиные гонки

Наверно, оно и к лучшему — вот, участковый наведается; кто знает куда он нос сунет и какие вопросы задаст? Хорошо ещё, что на добро, накупленное в «Гекторе», сохранились все товарные чеки. Хотя, конечно, лучше не светить — отберут. Найдут повод-то.

— Молодняк кучкуется, — продолжал Морожин, — к Митриевне пацан с другом приехали, «на пока» говорят. Родители пока не выбрались. Те ещё… гопари. Ты ж их знаешь, Вовчик, они у тя в прошлое лето забор-то поломали! Я думаю, их родоки в деревню специально сослали, чтоб их в Оршанске не посадили — уж очень бедовые. И к Фёдору парень приехал, грит, племянник. Тоже… кадр. Как все вы, городские. Чё, так и не нальёшь? Те как про баб услышали — сразу в стойку, хы, как кобели! А?

— Нам-то что за дело?

— Я думал, вы вместе. Ну, с бабами. Вместе же пришли. Эта… Поп ещё, ну, отец Андрей, сёдня вечером придти обещался — будет агитировать в свой кагал. Ну, в общину свою, у них там своя коммуна — порядка и инструмента больше, но всё по-божественному. Моляцца. Вовчик, ну чо ты как неродной, ты не видишь, душа у человека горит!..

В общем, Морожин на свой «полстакана» отработал. Но, подлец, выцедив стакан, уходя не преминул буркнуть: «У, куркули городские понаехали!..»

«От девок», пока Владимир мастерил будку для Артишока, Вовчик вернулся поздно и злой. Неизвестно, что он себе напридумывал, зачем он им понадобился, но оказалось, что звали его чисто для помощи по хозяйству:

— Надо, говорит, Вовчик, нам бы помочь. Прикинь: тяпки им на черенки насади! Лопаты. Ножи, грят, поточи! Надька — дай, грит, ножик, капусту порезать. На, говорю. Во, говорит, какой острый! А бабкиными нипочём так не нарежешь — оставь, грит, его нам! Не, ты прикинь! — мой НР-43, легендарный, можно сказать, хоть и реплика — капусту резать! И смотрит так, как будто это за-здрасьте! Как так и надо! Как будто и не сомневается, что это в порядке вещей — у нас у самих дел по горло, а я им тяпки насаживай, да ножи точи; да ещё «дай его мне насовсем!» Нет, ты прикинь!

— Дал? — практически не сомневаясь в ответе, спросил Владимир. Он как раз заканчивал обивать крышу собачьей конуры куском старого рубероида. Сидевший рядом уже на цепи Артишок грустно наблюдал за ним блестящими сквозь свисавшие лохмы глазами.

— Дал… Не, не насовсем, не думай! Сказал, завтра что-нибудь другое ей принесу, а этот — только на день! Ну не могу я на такое смотреть! — она ж тарелке режет! Я её говорю: Надь, трудно доску взять?? Есть же доска! А она — «я, говорит, немного!» Какая разница, говорю, много-немного, заточка садится; кто же на тарелке режет?? А она говорит: «Не, хороший ножик, острый!» А я ей говорю…

— Ну, простись теперь с ножиком. Заиграют.

— Я им заиграю!! Завтра же!..

— Да ладно. Постоянно слабину даёшь. А они этим пользуются.