Крысиные гонки

— Какую? — в один голос переспросили друзья, Вовка с тщательно скрываемым презрением, Вовчик со скептицизмом.

— Да какую — самую лучшую! Ту, что последней, на такси приехала! Видали?? Она у них прима!

— Мммда? — поднял бровь Владимир, переглянувшись с Вовчиком, — И в чём этот… съём у тебя выразился?..

— Да в чём!.. В том! Перетёрли с ней сейчас, типа. Я сказал, чтоб меня держалась; она — что сразу поняла, что на меня можно положиться, что я настоящий мужчина. Что я, типа, парень её мечты! Корефаны! Презервативы у вас есть?..

Вовчик хрюкнул и отвернулся. Владимир чудовищным усилием воли сумел-таки сохранить на лице каменно-спокойное выражение.

— Старик… — он положил руку на плечо последователю Махно, Бакунина, князя Кропоткина, — Поздравляю. Мы тебя выручим, конечно. Как только до дела дойдёт — обращайся. Ссудим изделиями. Пачки на день, надеюсь, хватит? А сейчас…

Послышался автобусный гудок

— … ты б всё равно не успел. Но всё равно — поздравляем! С победой. Айда, парни грузиться…

Ещё несколько томительных часов прошло в тряске в неприспособленном для дальних рейсов автобусе. Уже и поговорили, и подремали под непрерывные звуки весёленько-разухабистых песенок из динамиков автобусного репродуктора; и дважды вновь, прямо посреди заросшей редколесьем дороги, сходили «мальчики налево — девочки направо»; причём сопровождавший кортеж полисмен с коротким автоматом выходил, и гордо демонстрировал, что он тут, что он бдит, что у него автомат, можно ничего не опасаться…

Уже невдалеке показался следующий пункт их маршрута — посёлок «городского типа» Равнополье; когда старенький ЛиАЗ вдруг затрясся, закряхтел, сделал из последних сил рывок — и внезапно заглох.

Водитель во внезапно наступившей тишине, не прерываемой фырчанием мотора, высказался длинно и нелицеприятно; в его тираде фигурировали одновременно Администрация, Господь Бог, Богородица, мать, чёрт, половые органы; и, для связки и экспрессии, множество непереводимых ни на один из европейских языков выражений, в то же время прекрасно понимаемых всеми, для кого «великий и могучий» был родным.

Эта остановка затянулась.

Шедший первым автобус тоже остановился, и сдал задом к пострадавшему собрату.

Утомлённые длинной и трясучей дорогой пассажирки сначала были обрадованы нежданной остановкой, и потянулись в кусты по обе стороны дороги; а мужчины столпились вокруг чертыхающегося водителя, копающегося в двигателе. От них последовали масса несомненно дельных советов, на все которые оба водителя, копающиеся в двигателе, отвечали однообразно-нецензурно.

Никакого результата ни от усилий матерящихся водителей, ни от дельных советов окружающих не воспоследовало.