Гончие смерти

– Я не позволю тебе ее ударить, – сказал он вдруг.

Лесана посмотрела на него удивленно.

– Почему?

Богатырь стушевался. Не мог же он сказать девке, что ему стало противно убивать людей, потому что все загубленные им души пришли к нему во сне и призвали к ответу.

– Старуха… разговаривала с нами, – тихо пробормотал Хлопуша. – Укладывала нас спать.

– Это еще не значит, что она была жива.

Здоровяк сдвинул брови и хмуро осведомился:

– Как тогда понять, кто жив, а кто мертв, коли все двигаются и разговаривают?

– Это легко, – ответила Лесана. – Если хочешь, послушай мою грудь, и услышишь, как бьется мое сердце.

Хлопуша усмехнулся.

– Мой мизинный палец жив и здоров, но отруби я его – убыль телу будет небольшая. Жив не тот, в чьей груди колотится кусок мяса, милая, а тот, кто говорит и кого… кого можно потрогать.

Глаза Лесаны сузились.

– Ну, тогда потрогай старуху и скажи мне – жива ли она.

Хлопуша посмотрел на старуху. Она лежала на лавке неподвижней колоды, и даже тощая грудь ее не вздымалась. Платок сбился на сторону, обнажив бледную, сухую, изрытую морщинами щеку. И щека эта совсем не выглядела живой.

И все же Хлопуша решил удостовериться. Он медленно протянул руку, на мгновение задержал ее у лица старухи, а затем осторожно коснулся пальцами ее щеки.

– Что скажешь? – спросила Лесана.

Хлопуша убрал руку и шумно выдохнул.

– Скажу, что эта старуха мертва. И мертва уже давно.

Лесана кивнула и спросила:

– Теперь ты готов нас слушать?

– Теперь – да.

– Как я уже сказала, этого малого зовут Буйсил. Я долго с ним говорила, пока ты спал. Ему четырнадцать лет, и каждый день он с другими отроками отвозит в Морию телегу с ествой."

"– С ествой? – Хлопуша слегка порозовел. – Значит, вы возите узникам харчи?

Лесана усмехнулась.

– Я знала, что это тебя заинтересует. Харчи они возят не узникам, а охоронцам. Узникам достаются только объедки.

Хлопуша нахмурился и задумчиво пробасил:

– Изверги. Пытать кошмарными снами – еще куда ни шло, но морить узников голодом… – Он удрученно покачал головой.

При виде расстроенной физиономии здоровяка Лесана не удержалась от улыбки.

– Должно быть, для тебя самый жуткий сон – это тот сон, в котором ты видишь собственный пустой и опавший живот, – насмешливо предположила Лесана.

– Это так, – согласился здоровяк.

– Ладно. Теперь слушай меня внимательно, братец. Через час Буйсил с двумя другими мальчишками отправится в Морию. В темнице за этими отроками никто не следит, и Буйсил может свободно разгуливать там, где ему вздумается. И даже подходить к клеткам с узниками. Охоронцам скучно, и они рады каждому, с кем можно перекинуться словечком. Я дала Буйсилу особую траву, он бросит ее в отвар, которым опаивают Первохода. Эта трава протрезвит ходока и снимет с него сонную одурь.