Гончие Лилит

Африкаанс – это язык голландских завоевателей, который со временем слегка упростился и пополнился всякими местными словечками.

– Bay. И с кем же тебе посреди ночи захотелось попрактиковаться в африкаанс?

– Любопытство – порок.

– О, простите, святой отец.

Боунс стянул майку и, стоя передо мной в одних шортах, заметил:

– Ближе к делу, мисс. Теперь я могу получить обещанное?

– Несомненно, сэр.

Я отодвинулась на уголок дивана, и Боунс улегся рядом на живот, раскинув руки в стороны. Потерев друг о друга, я согрела ладони – они у меня почти всегда, как ледышки, и в холод, и в жару, – и опустила их на его загорелые плечи.

– Я не буду ничем мазать руки. Масло и всякие жидкости-липкости – это только в порнофильмах круто смотрится. А при правильном массаже они не нужны. Когда руки сильно скользят, просто невозможно ухватить и размять мышцы…

– Ура, мне попалась профессионалка.

– Ну да. Я специалист по антицеллюлитному массажу.

Боунс начал хихикать и ухватил меня за лодыжку.

– Я заказывал эротический, ты перепутала сеансы.

– Ой, точно… Так. Но как же нам добавить чуть-чуть эротики в этот антицеллюлитный массаж? – пробормотала я. – Есть идеи?

– Садись на меня.

– О нет, это не входит в смету.

– Морковь, ради бога. Я в джинсах, ты в шортах. Я лежу на животе и ничем тебе не угрожаю, – рассмеялся он.

Ладно. Он ничем мне не угрожает. Ну, быстрое помешательство не в счет. Я уселась на Боунса верхом и начала гладить руками его спину. Под моими пальцами пришел в движение вместе с кожей ангел с копьем и ножом. Ангел-звезда.

– Что означает твоя татуировка? Очень красивая. Но странная. Вроде бы ангел, но в его силуэте ясно угадывается пятиконечная звезда. Перевернутая.

– Наследие бурного прошлого, – ответил он, в объяснения пускаться не стал."

"– Ладно… А что это за вилка с двумя зубцами… или хвост ласточки у тебя на шее? – Я провела пальцем по рисунку, и на коже Боунса тут же выступили мурашки.

– То, чем буду кадрить работниц в доме престарелых, когда облысею. Старикашка с брутальной татуировкой на черепе. Все старушки будут мои. Жаль, что челюсти будут вставные, с ними, наверно, не так удобно доводить старушек до…

– Боунс, прекрати! – шлепнула я его.

– О'кей. Если я перевернусь, ты останешься на мне сидеть?

– Нет.

– А если пообещаю, что не притронусь к тебе?

– Нет.

– А если пообещаю и поклянусь на Библии?

– Нет.

– Ну, ладно. Надеюсь, тебе там не холодно? На вершине твоих моральных устоев.

– О-о-о, фиг с тобой, переворачивайся.

Я сползла с Боунса, позволяя ему перевернуться, и, стараясь не глядеть на его самодовольную физиономию, устроилась у него на бедрах. Та-ак… И что же мне теперь ему массировать? Не уверена, что это хорошая идея – сидеть на парне верхом и при этом водить руками по его голой груди.