Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

– Элейн, дорогая, познакомься, это Годвин Донун, – легкий акцент на фамилию, – наместник Мидленда. Годвин, это Элейн, дитя, оставшееся без родителей. Я взяла ее на попечение.

Донун…

– Вы были мормэром Роксетера? – уточнила Элейн.

Она и не сомневалась, каким будет ответ.

– Верно, в былые времена я руководил этим городом, но затем меня перевели в Мидленд, – отозвался тот, улыбаясь.

Казалось, его лицо пытались поделить на пять частей: один шрам разделял лоб, другой шел от глаза к уху, третий – от носа к подбородку. Еще один, небольшой, прочерчивал линию вдоль подбородка, последний – пересекал переносицу. Элейн становилось не по себе, когда она думала, откуда взялись и раны, и хромота. Почти наверняка мужчина приобрел увечья на поле боя, и в таком случае это легко мог сделать отец Элейн или кто-то из ее клана.

– На самом деле я был мормэром и Нортастера. А когда меня назначили наместником всего Мидленда, я предложил на свое место Ковина. Верно, Виттория?

Госпожа Торэм улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. Женщина поправила прическу и явно собиралась солгать что-нибудь о том, что ее заждались в другом конце зала. Но Донун помешал, спросив:

– А что же Оддин? Кажется, я видел его среди танцующих?

– Да, – кивнула госпожа Торэм небрежно, – он, как всегда, в центре внимания.

– Отчего бы нам не показать этой молодежи, как нужно танцевать? – Донун протянул руку.

Пока Элейн размышляла, как же он собирался танцевать с тростью, на которую опирался не только когда ходил, но и когда стоял, госпожа Торэм, похоже, придумывала повод отказаться. Ее взгляд блуждал по комнате, губы из вежливой улыбки так и норовили сложиться в недовольную гримасу.

– Я не думаю, что могу оставить свою подопечную… – начала наконец она.

Но Донун перебил:

– Пустяки! Ковин! – Хозяин дома был где-то поблизости, потому что через секунду он возник прямо перед Элейн. – Почему бы тебе не развлечь прекрасную подопечную твоей матушки танцем: она боится оставлять девушку одну и лишает себя удовольствия самой оказаться на паркете. А Виттория, если хочешь знать, мой дорогой, когда-то считалась лучшей партнершей для танцев.

Донун вновь улыбнулся, и госпожа Торэм сдалась. Обреченно вздохнув – не слишком старательно замаскировав это любезной улыбкой, – она вложила ладонь в руку мужчины.

Элейн осталась с Ковином один на один. Он жестом предложил ей присоединиться к танцующим.

– Это совершенно необязательно… – проговорила она.

– И все же я настаиваю, – отозвался Ковин.

– Но у меня траур…

– Сказал же, я настаиваю.

Он сжал ее руку куда сильнее, чем следовало. Только потому, что начался танец, известный по всей Кападонии, Элейн все же приняла приглашение.