Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

– Замаялся, Робо? – с нотками заботы спросила кухарка, ставя перед ним тарелку.

Мажордом утер со лба невидимые капли пота.

– Не то слово. Поскорее бы этот бал прошел! Мои нервы этого не выдержат, я умру раньше, чем оркестр сыграет польку. Оркестр! – воскликнул он и хотел было вскочить, но кухарка положила полную руку на его плечо.

– Сперва поешь, – сказала она.

– Еще этот занавес, фейерверк…

– А лакеев уже набрали? – поинтересовалась Элейн.

– Конечно, это я первым делом, – отозвался Робо, а затем вопросительно взглянул на Элейн: – А ты кто?"

"– Я привезла хлебá и лепешки из пекарни Зонтага. Жду, когда Мари освободится и составит новый заказ.

Робо кивнул и продолжил трапезу.

– Это сколько же человек нужно для обслуживания такого большого праздника? – Элейн сочувственно поджала губы.

– Двадцать семь лакеев, – устало вздохнул Робо. – У нас своих только трое, остальных пришлось искать. Обученных лакеев с хорошей рекомендацией днем с огнем…

Она понимающе покачала головой.

– А во что же они будут одеты? Я хочу сказать, надо же, чтобы у всех был одинаковый наряд. Так ведь?

– Все уже пошито и лежит в кладовой, – отмахнулся Робо.

Элейн неспроста задавала эти вопросы. Явиться на бал она могла лишь двумя способами: как гостья или как прислуга. И представив себя в облике лакея, она посчитала такое решение вполне сносным.

Цель авантюры казалась неясной, но возможность оказаться рядом с королем Болтайном и его племянницей, на которую нацелился Ковин, нельзя упускать! Раз он готов был на убийство ради этого брака, видимо, считал союз очень важным для себя.

Попрощавшись с Мари и Робо, Элейн вышла в коридор, но вместо того чтобы направиться к выходу, пошла в другую сторону. Если господские дома в Мидленде хотя бы немного напоминали дома в Кападонии, кладовка должна была быть недалеко от кухни.

Она осторожно открывала все двери, что попадались на пути. За одной обнаружилось хранилище солений, за другой – комната с полками, заставленными посудой. Третья вела в чью-то жилую комнату – видимо, кухарки Мари или ее помощниц. Открыв четвертую, Элейн готовилась увидеть еще одну спальню и совершенно не ожидала столкнуться с хозяином дома.

Ее сердце подпрыгнуло, рука так и застыла на ручке. Она выдохнула:

– Демонское отродье!

На самом деле не в попытке оскорбить – это было простое восклицание, допустимое для девицы, хотя и не слишком изящное. Однако Ковин, то ли в шутку, то ли всерьез, воспринял его буквально.

– Ошибаешься, мои родители не имели никакого отношения к нечисти, – произнес он спокойно, делая шаг Элейн навстречу. – Хотя насчет моей человечности у некоторых действительно есть сомнения.

Она мельком заметила, что за его спиной была не комната, а лестница вниз, вероятно – в подвал.