Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Впервые с момента появления Элейн повернулась к ней, глядя прямо в глаза.

– Та ты что! – воскликнула, почти выдохнула она. – Магистра нашего? – Ее голос стал выше и одновременно глуше.

Затем, когда Элейн утвердительно кивнула, Мари прижала руки к розовым щекам и закричала:

– Робо! Робо!

Мажордом отозвался почти сразу, словно был где-то неподалеку. Он зашел на кухню и, услышав новость, остался столь же потрясен, сколь и кухарка. Вскоре весь дом пришел в движение; Элейн не ожидала, что устроит такой переполох. Мари оставила приготовление обеда, села на табурет и горько заплакала в передник. Это были настолько искренние слезы, что Элейн даже удивилась. Осторожно расспросив женщину, она выяснила, что лично с Феолором та знакома не была и все их общение сводилось к общим службам. Почему же Мари так горевала? Плакали и другие слуги, даже у Робо глаза покраснели, хотя он и держался отстраненно.

Поняв, что вряд ли узнает что-то полезное, Элейн выразила сочувствие Мари и покинула дом Ковина.

Она прошла к главной калитке, но застыла посреди дорожки всего в паре метров от выхода.

Скрипнули петли. Бежать было слишком поздно.

– Ты серьезно? – Хозяин дома замер в проеме, глядя на Элейн как на умалишенную.

Он недоверчиво рассмеялся, затем сделал шаг вперед и аккуратно прикрыл за собой калитку.

От удивления и страха Элейн не могла пошевелиться, просто наблюдала, как Ковин приближается к ней. Даже с кровоподтеками, синяками и шишками он казался исключительно опасным.

Она убеждала себя, что он не станет снова душить ее, пока они находятся так близко к улице. Случайный прохожий легко мог увидеть их через прутья кованой калитки.

«И что он сделает?» – спросил внутренний голос.

– Нам нужно поговорить, – выпалила Элейн, непроизвольно вытягивая перед собой руки, будто в надежде оттолкнуть Ковина, реши он подойти слишком близко.

– В са-а-амом де-е-еле? – протянул он издевательски, а затем чуть прищурился: – Ты еще большая дура, чем я думал, прачка.

«Это точно!» – завопило сознание. Как можно было потерять бдительность? Как можно было быть такой уверенной в том, что Ковин не появится дома? Реакция слуг из-за смерти Магистра отвлекла ее, заставив позабыть об осторожности.

– Я знаю, кто убил Магистра, – заявила она, пока мысли метались в голове одна глупее другой. – Это не Художник.

Сердце Элейн бешено колотилось, дыхание стало частым и шумным, но даже в столь возбужденном состоянии она заметила, как напрягся Ковин. Он застыл, ожидая продолжения.

Только, увы, она пока не придумала, что сказать, чтобы это помогло ей выкрутиться и покинуть поместье Ковина живой и здоровой.

– И кто же? – уточнил он, когда пауза затянулась.

Впрочем, был один прием, до сих пор не подводивший …

– Это связано со знаками.