Голый край (СИ)

Хьялдур с серьезным видом оглядел меня, а затем тихо прыснул от смеха. Его плечи затряслись, он явно с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться.

— Ничего смешного! — воскликнула я. — Я говорю правду! Это узнали люди из другого мира, из родины духа Дмитрия!

И, наконец, Хьялдур засмеялся в голос, обхватив мое тело своими огромными руками и прижимая к себе. Я запротестовала, стала пытаться вырваться, однако, когда друиду было весело, ему всегда дико хотелось кого-то обнять, а других жертв, помимо меня, вокруг не было.

Моим спасением стал Свен, уставшая морда которого высунулась из закрытой палатки.

— Тише! Она спит! — шикнул он на нас, и Хьялдур, с трудом сдерживая себя, перестал смеяться в голос.

— Извини, Свен, — громким шепотом ответила я ему.

И после получения извинений юноша скрылся в своей палатке, что-то пробурчав себе под нос.

— Хьялдур, я прошу тебя, не глупи. Позволь мне заняться ее лечением, — я наконец смогла оттолкнуть друида от себя и с серьезным видом посмотрела ему в глаза.

— Нет, — отрезал он. — Никому не позволяется врачевать с непокрытой головой.

Я нахмурила брови, отчаянно пытаясь понять серьезность сказанного.

И с одной стороны, я и вправду не видела, чтобы он лечил кого-то без своего оленьего капюшона. Но с другой стороны, сейчас не время вредничать!

— Хьялдур, пожалуйста… — взмолилась я.

— Нет, — так же твердо ответил он. — И не проси. С непокрытой головой врачевать нельзя.

— Ну так дай мне свою шапку!

— Мою Ними?! — воскликнул он, снимая капюшон с немытой головы и обнимая его, словно ребенка. — Нет уж!

— Хьялдур!

И вдруг друид загадочно улыбнулся. Я непонимающе взглянула на него, но он лишь молча натянул капюшон обратно на голову и встал на ноги, отходя к палатке. Рядом с ней покоился большой мешок с его вещами, в котором он принялся что-то активно искать.

— Видишь ли, Майя… — начал он. — Ты не друид. Пока что. Я не могу дать тебе это, — с этими словами он убрал прядь волос со своей шеи и указал пальцем на татуировку в форме дерева с пышной кроной и огромными корнями. — Но…

Он наконец повернулся ко мне. В его руках был изящный капюшон из перьев ворона, скрепленных между собой причудливым узорчатым плетением.

Я не смогла произнести и слова и лишь завороженно смотрела на то, что могла бы назвать настоящим произведением искусства. Одного лишь взгляда на капюшон хватило бы, чтобы понять, как много часов кропотливого труда было вложено в изготовление такой красоты."

"— Но… Хьялдур… — наконец выдавила я из себя, и друид тихо засмеялся. — Когда..? Сколько ж воронов ты убил ради…

— Ни одного, — он широко улыбался. Сделав шаг в мою сторону, он опустился на одно колено и аккуратно надел капюшон мне на голову, не забывая подвязать его крепким шнурком под подбородком.