Голый край (СИ)

Сейчас эта проблема не стояла так остро, ведь мы здесь были не так долго, но позже ее придется решать. Так или иначе, симптомы отравления наперстянкой (а именно повышенное давление, головокружение, учащенный пульс и высокую температуру) люди приняли именно за болезнь, а потому ""больных"" отпаивали еще большим количеством отравленной воды. Оставалось надеяться, что никто не принял слишком большую дозу.

— Тогда вот тебе урок… — протянул Хьялдур, присаживаясь у мальчика лет десяти, стонущего и лежащего на земле. — Как его вылечить, ответь-ка.

— Тело должно избавиться от яда. — ответила я.

— И какой отвар для этого подходит? — Хьялдур взглянул на меня из-под густых бровей, и на секунду мне показалось, что он улыбается.

— Нет времени делать отвары… — вздохнула я и приподняла голову мальчика, склоняя ее набок.

Он мог реагировать на меня и прекрасно меня видел, однако чувствовал себя так паршиво, что не мог сопротивляться. Тем лучше — я резким движением сунула ему в рот два пальца, надавливая ими на горло и заставляя мальчика исторгнуть из желудка все, что там было.

— Пока что так… На всех не сработает, нужен отвар ревеня и жостера.

— Ты хочешь чтобы весь фьорд еще с десяток лет вонял после твоих проделок? — уже не скрывая улыбки, спросил Хьялдур.

— А как иначе убрать то, что прошло ниже, в живот? — улыбнулась я в ответ.

Однако мы быстро перестали улыбаться друг другу. В конце концов, хоть мы и рады были друг друга видеть — особенно Хьялдур обрадовался мне и тому, что я жива — ситуация была неподходящая. Сейчас мы должны были стать максимально серьезными и суровыми лекарями, но, честно говоря, лечение рвотой и крепким слабительным не звучало как что-то серьезное.

— Майя, — негромко обратился ко мне Хьялдур, осматривая очередного пациента.

— М?

— Зачем ты сделала это?

Его вопрос застал меня врасплох. Еще пару минут назад я думала о том, как же хорошо, что он встал на мою сторону, понял меня. Но, выходит, он ничего так и не понял? Выходит, мне и перед ним нужно теперь оправдываться?

— А как я могла поступить, учитель?

— Не мне судить — твое преступление касается лишь людского мира. Впрочем… Да, я могу похвалить тебя за то, что ты сдержала свое обещание перед морским змеем, но…

— Но? — я взглянула на друида.

— Но, Майя… Ты ведь сама все прекрасно понимаешь. Все эти люди напуганы. Они устали.

— И если бы я просто их простила, то не дожила бы до этого утра.

Хьялдур тихо вздохнул и окончательно погрузился в свои мысли.

Так мы и продолжали пытаться помочь людям — одному за другим. Мы больше даже не пытались завести беседу — нечего тут было обсуждать, да и ситуация, как я и сказала, не та.