Голубые ангелы

Номер наполнился дымом. Он молча подвинул к ней пепельницу.

Она продолжала курить, вызывающе поглядывая на него, словно спрашивая, не пора ли приступать?

— Кстати, как насчет монет? — деловито спросила девица, докурив сигарету.

Она явно не любила терять даром времени.

— В каком смысле? — Он позволил себе немножко позабавиться.

— В смысле денег. Разве официант не сказал? Я беру полтинник. — Лицо ее вдруг стало жестким и злым. Очень злым.

— Да, да, я помню. Деньги, конечно, вперед, — он еще мог иронизировать.

Она искренне удивилась.

— Конечно.

А он вдруг подумал, что не сумел бы назвать цену своему телу, даже если бы его очень попросили. Полез в карман, достал зеленую бумажку и протянул своей гостье.

— Это мне, — девица была из опытных, — и десятку надо дать официанту.

Он улыбнулся. Все-таки этот пройдоха обманул меня.

Что ж, придется заставить его поделиться.

— Я уже дал ему двадцать пять. По-моему, более чем достаточно.

Она с любопытством взглянула на него.

— Да?! Тогда бы уж сразу выложили стольник, и я бы осталась на ночь.

— Не надо.

— Что не надо?

— Ничего не надо. Как вас зовут? — решил он сменить тему разговора.

Она сказала. Кажется, он задал еще какой-то вопрос. Она снова ответила, но было заметно, что эта затянувшаяся сцена начинает ее нервировать. Девица привыкла к устоявшимся схемам, и, когда ход действия вдруг нарушался, она чувствовала себя не в своей тарелке.

— Давайте быстрее. У меня нет времени, — сказала она деловым тоном, — принесите лучше стакан воды.

Он поднялся, взяв пустой стакан, отправился в ванную. Войдя, включил душ, наклонился и подставил голову под холодную струю. Такая процедура должна подействовать отрезвляюще. Достав щетку, причесал мокрые волосы и, чувствуя себя уже гораздо лучше, наполнил стакан водой и вышел из ванной.

В первый момент он опешил. Обнаженная девица стояла к нему спиной и аккуратно складывала одежду на стул. Голова у него вдруг нестерпимо заныла. Какой идиот, выругал он себя, развлечься захотел.

Девица повернулась к нему и, улыбаясь, нырнула в постель.

— Что будем делать? — быстро спросила она.

Словно он был пациентом, пришедшим на прием к врачу.

Он выругался. По-испански. Зло, грубо, площадной бранью. Девица не поняла его, но по тону догадалась, что это отнюдь не ласка.

— Чего стоишь? — Она перешла на «ты», словно сброшенная одежда позволяла ей такую вольность. — Раздевайся.

Ему стало противно. Он вдруг почувствовал запах. Как тогда в Джакарте. И уже жалел, что затеял эту дурацкую игру.

— Одевайся, — бросил он коротко.

— Ты хочешь чего-нибудь другого?

— Одевайся и уходи.

— Ты что, шизик? — Она гневно смотрела на него. — Тебе нужна голая баба? Посмотреть на нее, и все?!

— Я не смотрю. Уходи, я хочу спать, — он раздраженно мотнул головой.