Голубые ангелы

— Когда приедешь? — счастливый голос матери звучал совсем близко. — Я очень скучаю без тебя, — добавила она.

— Я тоже, мама. Думаю, что дня через два-три. Запиши мой телефон. Если что-нибудь нужно, звони, я здесь.

Он продиктовал свой номер. Она, записав телефон и прибавив еще несколько ласковых слов, передала трубку отцу.

— Здравствуй! — раздался в трубке голос отца.

— Здравствуй, папа.

— Давно приехал?

«Отец все-таки догадывается», — подумал он и ответил:

— Сегодня. Только что.

— Как ты себя чувствуешь? Ты здоров?

— Конечно, здоров.

— Вот здесь мама говорит, что у тебя хриплый голос. Ты не находишь? Может быть, простудился?

— Когда я в последний раз болел, папа, ты помнишь?

— Не помню. Но все равно не особенно резвись. Ты когда собираешься домой? Не хватит гулять? По-моему, уже достаточно.

— По-моему, тоже. Наверное, послезавтра прилечу. Не знаю. Ты же знаешь, что я не люблю самолеты, а поездом долго…

— Как хочешь, — сказал отец.

И он вспомнил, что отец вот уже двадцать пять лет не летает самолетами, предпочитая им поезда.

— Я прилечу, папа. Теперь уже скоро. Мама сильно волновалась? — спросил он озабоченно.

— Как всегда, когда тебя нет. Трудно было? — не удержался от вопроса отец, и он укоризненно покачал головой. Отец-то тоже профессионал. Видимо, отцовские чувства перевесили.

— Не очень. Приеду — расскажу, — соврал он, зная, что ничего не скажет. Отец, конечно, понял. На другом конце раздался его голос:

— Да, я понимаю, билеты всегда трудно доставать. И с гостиницами сейчас нелегко. — Говорит для матери, догадался он и почувствовал благодарность к отцу, оберегающему мать от всяких волнений и тревог.

Попрощавшись, он положил трубку. Минуты три сидел на стуле, задумчиво глядя на телефон. Начало темнеть, и в номере было довольно мрачно. Он знал, что звонить ему будут только завтра. И родители, и… Словом, только завтра. Сегодняшний вечер в его распоряжении. Он подумал о своих товарищах, знакомых, друзьях. Увы! Пока никому не позвонишь. Хорошо еще, что ему не возбраняется звонить домой. Могли бы запретить и это.

Он поднялся и, подумав немного, решил пойти в буфет, Взять немного еды, чтобы поужинать. Он любил есть в одиночестве, хотя и был чрезвычайно общительным человеком. Впрочем, какие только странности не бывают у людей. В буфете почти никого не было. Он попросил положить ему два ломтика сыра, ветчину, немного рыбы, черного хлеба, холодной курицы и вдруг поймал себя на мысли, что хочет выпить, хочет забыться и отрезать все, что произошло за эти дни. Разумеется, пить в буфете ему было неудобно, и он решил взять бутылку водки, рассудив, что выпьет граммов сто. Остальное можно оставить в холодильнике, хотя вряд ли оно ему еще понадобится. Он не любил пить и выпивал рюмку-другую изредка, по случаю.