Головоломка

— Я-то сам неверующий.

— Я тоже.

— Вы приехали с венчания?

— Да, — ответил Хейз.

— И я. Впервые в жизни был в католической церкви. И я вам скажу: все это бубемайзе.

— Что?..

— Это если еврей войдет внутрь, то стены рухнут. Я вошел туда и вышел, и ничего, стены — благодарение Богу — стоят. Вообразите, что стены упали бы во время венчания моей цоцкулу. Даже представить себе страшно! Ой, Боже мой, да я бы скорее дал себе отрезать правую руку. Она выглядела чудесно, не правда ли?

— Да.

— Красивая девушка Анджела. У меня никогда не было дочерей. Только сын-юрист, он живет теперь в Денвере. Жена, бедняжка, скончалась три года назад. Так что я почти один на всем белом свете. Бирнбаум. Сосед. Ну что ж, по крайней мере я еще сосед, разве нет?

— Сосед — это очень хорошо, — улыбнулся Хейз. Маленький человечек ему очень нравился."

"— Конечно. Но чтобы вы не подумали, что я бездельник, должен вам сказать, что я еще держу магазин, помимо того, что я сосед. Бакалея Бирнбаума. Повыше по улице. А живу я вон там. Видите дом? Живу уже сорок лет, и поверьте, что вначале, когда я переехал сюда, люди думали, что у евреев растут рога и хвосты. Ну что ж, времена меняются. И слава Богу. — Он помолчал, — Я знаю обоих детей с рождения. Томми и Анджелу. Они мне как родные. Оба такие милые. Я люблю эту девочку. У меня ведь никогда не было дочерей, я уже говорил. Значит, Тони устраивает фейерверк! Господи Боже мой, что это будет за свадьба! Надеюсь, я ее переживу. Как вам мой смокинг?

— Очень симпатичный, — сказал Хейз.

— Взял напрокат ради свадьбы дочери Тони. Минимум расходов. Он как будто немного облегает, вам не кажется?

— Нет, все замечательно.

— Ну, я, конечно, уже не такой стройный, как раньше. Слишком легко живем, вот что. У меня вот теперь два клерка в магазине. С супермаркетами конкурировать нелегко. Но я справляюсь потихоньку. Справляюсь? Да что там, поглядите, как я разжирел. А вы чем зарабатываете на жизнь?

— Я театральный агент, — ответил Хейз, решив придерживаться уже высказанной версии. Если кто-то хочет причинить вред Томми Джордано, то с его, Хейза, стороны было бы неблагоразумно афишировать свою принадлежность к полиции.

— Это хороший бизнес. А мисс Максуэлл имеет отношение к шоубизнесу?

— Да, — солгал он снова. — Она — танцовщица.

— Красивая девушка. Впрочем, у меня вообще слабость к блондинкам. Он посмотрел назад. — А Джоунзи, как я погляжу, уже куда-то запропастился. Бедная девушка, видимо, скучает.

Хейз обернулся. Кристин шла через газон к платформе для фейерверка.

Одна. Джоунзи нигде не было видно. До него вдруг дошло, что Бен Дарси тоже куда-то исчез. «Я классный полицейский, — подумал Хейз. — Стою тут лялякаю с бакалейщиком, в то время как ребята, которых мне поручено пасти, проваливаются, как сквозь землю».